Виконт снова слегка склонился.

— А между мной и вами вспыхнет? — задал он резонный вопрос, до сих пор не понимая, сердит ли его этот невероятный разговор или каким-то удивительным образом веселит. Ясно было лишь то, что любое из чувств готово с минуты на минуту вырваться наружу.

Ванесса снова пунцово покраснела, но твердо выдержала взгляд.

— Я знаю, как доставить мужчине наслаждение, — прошептала она и опять прикусила губу.

Если бы не мучительный румянец и не отчаянное выражение огромных серых глаз, слова могли бы прозвучать призывом опытной кокетки. Боже милостивый, да она наверняка оставалась невинной как дитя, несмотря на короткий брак с тем, кого чахотка обрекла на раннюю смерть. Понимала ли вообще, о чем говорит? Осознавала ли, что играет с огнем?

— В постели? — безжалостно уточнил виконт.

Ванесса облизнула губы — соблазнительно, но, насколько виконт понимал, совершенно бессознательно.

— Да, — храбро ответила она. — Я не девственница. Хедли до конца дней сохранял… впрочем, не важно. Да, я умею доставить мужчине наслаждение в постели. И не в постели тоже. Я умею веселить и радовать людей. И даже умею смешить.

— А я нуждаюсь в веселье, радости и смехе? — поинтересовался Эллиот, иронично прищурившись. — Надеетесь, что вам удастся меня рассмешить? Но ведь вы заявили, что я начисто лишен чувства юмора!

— Ах вот оно что. — Ванесса отвернулась и посмотрела на озеро. — Я вас обидела, правда? Почему-то этот недостаток кажется самым страшным на свете. Люди готовы сознаться в любых пороках, но только не в отсутствии чувства юмора. Но я же не сказала прямо, что у вас его нет. Просто заметила, что вы никогда не улыбаетесь. Слишком серьезно относитесь к жизни.

— Жизнь серьезна, — возразил виконт.

— Вовсе нет. — Ванесса снова взглянула ему в глаза. — Далеко не всегда и даже не часто. Всегда есть чему удивиться. Всегда есть чему порадоваться. И почти в любой ситуации есть повод для смеха.

— И все же, — заметил виконт, — судьба безжалостно и жестоко отняла у вас мужа. Разве это не серьезно?

— Не было ни единого дня, — заговорила Ванесса неожиданно светло, — чтобы мы не радовались и не удивлялись красоте мира и нашей жизни вдвоем. Смеялись каждый день. Кроме самого последнего. Но и в последний день Хедли улыбался. Даже умер с улыбкой.

Нет уж, это слишком! Виконт нетерпеливо ждал пробуждения, надеясь увидеть раннее утро, собственную спальню и себя — в размышлениях о предстоящем предложении мисс Хакстебл.

— Но мы отклонились от темы, — донесся голос Ванессы. — Готовы ли вы вместо Мег жениться на мне?

— Но почему же непременно на одной из вас? — поинтересовался виконт. — Не предпочтете ли вы сохранить свободу, если я пообещаю оставить сестру наедине с ее страданиями?

Миссис Дью смерила собеседника пристальным, чуть грустным взглядом.

— О, — негромко произнесла она, — значит, решительно не хотите меня?

Эллиот уже открыл рот, чтобы подтвердить подозрения собеседницы.

Разумеется, он ее не хотел. Милостивый Боже! Да из всех женщин на земле ее он выбрал бы последней. В ней же не было ровным счетом ничего, ничего привлекательного!

Кроме одной черты. Да, одно привлекательное свойство все-таки было. Как это вчера сказала мама? Верность и преданность. Даже не одно, а два свойства. Она обладала и тем и другим, правда, не по отношению к нему, а по отношению к собственной семье.