Нина Ивановна листала меню, и задержалась с ответом. Грачев спохватился.

— Позвольте мне для вас заказать, — попросил он и забрал тяжелую коричневую папку.

Поймав взгляд официанта, Павел Александрович махнул ему рукой, и тот немедленно появился возле столика.

— Так, — начал диктовать Грачев. — По две больших порции вашего фирменного торта, по чашке кофе, нарезанный лимон и по две рюмки армянского коньяка. Пожалуйста.

Официант заскользил куда-то между шныряющими тут и там детьми, а Павел Александрович повернулся к собеседнице:

— Простите ради Бога, но почему именно это почти детское кафе?

Нина Ивановна засмеялась:

— Во-первых, я люблю детей. Во-вторых, я люблю торт. Кстати, спасибо, что заказали именно фирменный. И, в-третьих, не такое уж оно и детское, раз вы свободно заказали коньяк.

— Ну… Спиртное сейчас везде продают, чуть ли не в детских садах.

— Да, к сожалению.

Нина Ивановна помолчала, а потом с внезапным раздражением продолжила:

— Вот и немцы думали, что здесь рыночная экономика будет, как у них в ФРГ. А тут началось такое… Бандитизм, беспредел, рухнуло все… Они как-то довольно быстро уехали. Может быть из-за этого. А может быть из-за того, что умер Ольгерд.

— Как умер? Почему?

— Ничего криминального. Обычный инфаркт. А ведь он весь этот проект там в Германии и проталкивал. Его не стало, и интерес к нашей области как-то сам собой увял… Фридрих приезжал еще пару раз, пытался что-то новое наладить… Не получилось… Вот и все.

— Еще раз простите… но почему вы ушли из института? Если это, конечно, не секрет.

— А почему вам это так интересно? Ведь это к теме не относится.

Павел Александрович усмехнулся:

— Кто знает, Нина Ивановна, может быть я вас возьму на работу. На хорошую работу.

— По специальности?

— Конечно, по специальности. Я не знаю немецкого, и вообще с языками у меня не очень сложились отношения. А мне это, возможно, скоро очень сильно понадобится.

— Я подумаю, — кокетливо ответила Нина Ивановна, и принялась есть только что принесенный официантом торт.

Павел Александрович тоже никуда не торопился. Он взял маленькую десертную ложечку, и начал пробовать сливки, потом незаметно даже для самого себя увлекся, и смолотил почти весь кусок, пока опомнился.

Нина Ивановна смотрела на него с большим интересом.

— У вас хороший аппетит! — сказала она.

Ну что можно было на это ответить!

— Да, не жалуюсь, — сказал Грачев. — Кто много ест, не всегда, конечно, много работает, но зачастую это именно так… Давайте выпьем!

Павел Александрович, конечно, несколько преувеличил — они пригубили.

— Вы знаете, — медленно произнес Грачев, — судя по вкусу, это действительно армянский коньяк. Самый настоящий. Даже удивительно.

— Ну я же не зря вас именно сюда пригласила… Между прочим, Гюнтер, вы его не знаете, он уже после вас преподавал, очень любил сюда приходить. И меня пару раз приглашал.

На Нину Ивановну коньяк подействовал самым благоприятным образом.

— Почему меня уволили? — сказала она. — Потому что в поездку в Германию немцы взяли именно меня, а не завкафедрой.

— Это седовласый?

— Да, именно он. Ему было жутко обидно, тем более он считает, что знает немецкий значительно лучше меня.