Павел Александрович стоял перед закрытыми дверями и довольно скептически рассматривал новую табличку. «Руководитель СТЭМ». Фамилия «Русаков» доверия явно не внушала.

Грачев постучал, не дождался ответа, и потянул ручку двери на себя. Она открылась, Павел Александрович вошел внутрь. Напротив двери, у самого дальнего окна, за столом, накрытым зеленым казенным сукном, сидел человечек небольшого роста. Он недовольно оторвался от экрана компьютера, и лицо его сделалось кислым.

— Вам кого? — спросил человечек.

Грачев на минуту задумался, как лучше сформулировать вопрос.

— Здесь раньше было немецкое представительство…

— Ну надо же? — удивился человечек. — Вспомнили! Их уже года два как нет.

— А куда они переехали?

— Переехали? Насколько я знаю, они вообще совсем уехали. Свернули здесь свою работу.

— Почему? — Удивленно и глупо спросил Грачев.

— Да я-то откуда знаю?

Определенно человечек был хамоват. Желание говорить с ним дальше у Павла Александровича сразу же пропало. Он вышел, даже не попрощавшись.

За ближайшим углом размещалась большая рекреация. Грачев прошел к пустому подоконнику, оперся на него, глядя в окно, и задумался. Кавалерийская атака на капитал не получилась. Но отступать от задуманного он не собирался. Во-первых, еще ничего не потеряно, а, во-вторых, вступало в свои права самое обыкновенное упрямство.

Павел Александрович с тоской подумал о том, что потерял визитку Фридриха Ризе. В этих переездах туда — сюда сунул куда-то, и найти уже не смог. «Найдется, конечно же», — тоскливо подумал он, — «когда уже будет не нужна».

Немного постояв у окна, Грачев направился на кафедру иностранных языков. «Надеюсь, хоть эту кафедру оставили на месте», — с сарказмом подумал он. И не ошибся. Кафедра иностранных языков занимала свои прежние кабинеты.

Это был один из самых темных углов сельскохозяйственного института. И если бы там не горел постоянно электрический свет, то, вполне возможно, даже разглядеть где находятся двери в кабинеты, было бы нельзя. Стены, выкрашенные темной краской, настроения не добавляли. «Ну почему бы не покрасить их в яркий, солнечный свет? Ну хоть чуть-чуть сделать повеселее этот унылый уголок?» — думалось Павлу Александровичу. На него наваливалась какая-то тоска, и начинало казаться, что все им задуманное — это просто несбыточный бред, и надо выкинуть все из головы, и бежать отсюда куда глаза глядят, где светит солнце, и видно голубое небо с белыми облаками…

Грачев почти силой заставил себя не побежать назад, а наоборот, подойти к двери, постучать, открыть ее и зайти внутрь.

Спиной к дверям стоял высокий седовласый мужчина, который недовольно обернулся. Возможно, он подумал, что это какой-то очередной студент-заочник, и уже хотел было выгнать его грозным окриком. Но Павел Александрович отнюдь не был похож на студента-заочника, а производил весьма солидное и внушительное впечатление. Возможно, из-за этого в лице седовласого что-то изменилось, и он относительно учтиво спросил:

— Что вам угодно?

— Меня зовут Павел Александрович Грачев. Я работаю в областной агрокорпорации. Мне нужно найти Нину Ивановну. Она работала переводчицей у немецкого представительства, которое располагалось здесь — в институте. Я просто точно помню, что она была с вашей кафедры.

Седовласый выслушал весь монолог весьма благожелательно, только несколько язвительная улыбка испортила это впечатление.

— Увы, — сказал он. — Она действительно здесь работала до недавнего времени. Однако уволилась.

Павлу Александровичу откровенно не везло.