— А кто ее спрашивает?

Павел Александрович перевел дух.

— Это Павел Александрович Грачев. Я заместитель директора областной агропромышленной корпорации.

— М-да?.. Хорошо, сейчас.

В трубке было слышно, как кто-то прокричал: «Нинок! Тебя к телефону!».

— Здравствуйте, — раздался знакомый женский голос. — Кто меня спрашивает?

— Нина Ивановна! — сразу взялся за дело Грачев. — Меня зовут Павел Александрович. Вы помните первый выпуск бераторов?

Пару секунд на том конце провода было тихо. Потом женщина откликнулась:

— Да, помню. Ведь это же был первый выпуск. Все впервые… Вы из того самого выпуска?

— Да, вы очень догадливы, Нина Ивановна, — рассмеялся Грачев. — Мне надо с вами поговорить по этому поводу. Советники уехали, а мне крайне нужны их координаты.

— Ну хорошо. Я сейчас вполне свободна. Давайте мы встретимся в городе. В центре. Знаете, есть такое кафе, недалеко от набережной. Кажется, называется оно «Шоколадный мир». Ну, кафе от кондитерской фабрики.

— Да, конечно, знаю.

— Давайте часам к пяти вечера вы туда подойдете. Хорошо?

— Да, конечно. Как скажете.

— Вы меня угадаете, надеюсь? Я-то вас точно не угадаю.

— Я хорошо вас помню, — уверил Нину Ивановну Грачев. — Так что мы обязательно встретимся. Вы только, пожалуйста, обязательно приходите.

Кафе «Шоколадный мир» находилось совсем недалеко от набережной, и сюда доходил прохладный ветер, дувший с реки. Напротив кафе шла каштановая аллея, находились подстриженные лужайки с зеленой травой, и вообще, было довольно мило.

Кафе полностью оправдывало свое название. Спиртное здесь присутствовало чисто символически — в виде ликеров и дорогих коньяков. А торговали в основном тортами, пирожными, конфетами, отчего среди посетителей было очень много детей и на порядок меньше взрослых.

«Интересно, почему именно «Шоколадный мир»? — думал Грачев. — «Возможно потому, что взрослому значительно труднее затеряться среди детей. А уж взрослый без ребенка будет просто смотреться как белая ворона, тут не ошибешься».

Он пришел заранее, занял свободный столик, и заказал себе чашку кофе. И чтобы уж сразу предотвратить возможное недовольство сотрудников кофе, почему он один занимает целый столик, кофе заказал довольно дорогой. И действительно, солидный внешний вид и дорогой кофе произвели впечатление: он ждал уже пятнадцать минут, но никто даже не пытался к нему подсесть.

Еще через минуту появилась и Нина Ивановна. Погрузнела, постарела, но не угадать ее было нельзя. Она растерянно осмотрела зал, и Грачев замахал ей рукой.

— Это вы Павел Александрович? — спросила женщина, подойдя к столику.

— Да, это я. Присаживайтесь, пожалуйста.

Нина Ивановна очень аккуратно опустилась на резной деревянный стульчик, и повесив сумку на спинку стула, неожиданно сказала:

— А я вас узнала. Вы — бывший студент агрофака. Точно?

«Вот это память»! — даже несколько опешил Грачев.

— Да, именно так, — ответил Павел Александрович. — Но я вам скажу, что у вас исключительная память! Столько лет…

— Ну уж и не столько. Не преувеличивайте! А память у меня так себе. Просто вас трудно было не запомнить. У вас очень выразительный взгляд.

Грачев решил, что углубляться в физиономистику ему сейчас не с руки.

— Нина Ивановна, — как можно проникновеннее спросил он. — Как мне связаться с немецкими советниками?… Да, кстати! А почему они свернули свою работу?

Нина Ивановна листала меню, и задержалась с ответом.