Был момент, когда они натолкнулись на остатки кобуры, и Захар даже в предвкушении заорал:

— Пистолет!

Но пистолета не было. И сколько Денисов не обзванивал больше землю вокруг, никакой реакции не последовало.

Они позавтракали остатками ужина, все тщательно убрали за собой, погрузились, и тронулись в обратную дорогу.

Кирилл долго помалкивал, но когда, через несколько часов, они выехали на финишную прямую, он все же решился спросить:

— Вы мне эту винтовку не отдадите?

Захар с Профессором переглянулись.

— Конечно, забирай, — сказал Захар. — Мне она незачем. Если тебе интересно, пожалуйста. Никаких проблем. Только режим секретности, хорошо? А то знаешь ли, причислят тебе к «черным копателям» еще…

— А мы что, не «черные копатели»? — с улыбкой спросил Кирилл, которого очень обрадовала покладистость спутников.

— Конечно, нет! — отрывисто бросил Профессор. — Мне не нравится эту тупое клеймо. Мы ничем не хуже так называемых поисковиков. Просто нас преследует глупый закон, а это другое дело.

Он, вроде бы, замолчал, но, похоже, замечание Кирилла все-таки задело его за живое.

— Я вот не считают себя так называемым «черным копателем». Что это вообще за странное определение? Почему «черные»? Что им инкриминируется? Ну, во-первых, так называемые официальные археологи говорят, что «черные копатели», дескать, мешают им работать, опережают, крадут ценнейшие артефакты, или, что того хуже, просто портят их. Я считаю, что это полная ерунда!

Он энергично взмахнул рукой.

— Если бы не эти копатели, то масса культурных ценностей просто пропала бы. Исчезла совершенно. Сгнила. Разложилась. У этих археологов сейчас даже толком финансирования нет. Куда они сейчас вообще ездят? Да никуда! А частники, за свой счет, не спрашивая ни у кого денег, добывают артефакты, и вносят их в культурные оборот. Вот, скажем, я пару лет назад, в одной заброшенной деревне, достал из-под земли бронзовое распятие. Явно девятнадцатого века. Что мне с ним было делать? Я сдал его в антикварный. Посмотрел, там таких распятий много. Ну и что? Пусть лучше в антикварном на полке стоит, чем пропадает в земле. Согласен?

Кирилл кивнул.

— Вот и я говорю. Что, я преступление совершил? Только при советской власти такой маразм был в отношении кладоискателей. И сейчас перешел по наследству к новой власти. А вот, например, в Великобритании, если ты наше клад, он весь принадлежит тебе. И его можно продать с аукциона. Все деньги, что сумел выручить — твои.

— А у нас в России, — подал голос Захар. — Один экскаваторщик поднял клад старинный — золотые изделия какие-то. И сообщил, куда надо. Думал, ему вознаграждение обломится!

Судя по интонации, Кирилл решил, что тому ничего не обломилось. И угадал.

— Мало того, что не обломилось, так его почти год в ментовку таскали. Думали, что он не все сдал.

— А куда находку дели?

— А хрен его знает. Разворовали, наверное. Государству, что ли, досталось?

Все трое засмеялись абсурдности такого предположения.

— Если что найдем, никому сообщать не будем, — сказал, улыбаясь, Кирилл.

— Ну да! — кивнул головой Профессор. — Только нам такой клад не светит. Я тебе уже говорил, почему.

— Да я понял.

— Да, и второе, — спохватился Профессор. — Еще говорят, что «черные копатели» оружие ищут, чтобы в незаконный оборот пустить. Но ты сам сегодня видел, в каком состоянии сейчас оружие под землей лежит. Какой тут незаконный оборот! Найти случайно в отличном состоянии оружие, это почти такая же удача, как найти клад.