|
И с каждой следующей секундой становилось тем более не до фантазий — воздух начал проникать в не раз простреленные легкие с явно слышимым хрипом, а язык наоборот стремился вывалиться наружу, в попытке охладить перегревающееся тело.
Но хуже всего было с ногами, хотя на боль в недавно порванных перепонках ног он не обращал внимания с самого начала. Ничего там серьезного, все хорошо срослось и не разойдется от нагрузок. Но следом мучительно заныли сухожилия, посеченные десяток лет назад осколками мины. Затем, вслед за ногами, напомнили о себе все остальные мышцы. Волны напряжения гуляли по телу, отдаваясь болью там, где когда-то шкуру рвал металл или когти.
Права Яна, десять раз права, с таким организмом только за девушками бегать. Но сдаваться он не собирался! Опустившись «на пятки», то есть — встав на четыре конечности, пошёл длинными прыжками. Стиснув зубы и наплевав на терзающую при каждом распрямлении нижних кистей боль. Она скорее придавала сил — все же он выше и сильнее, и каждый прыжок приближал его к столь соблазнительно танцующей перед глазами цели. Что ни говорите, а с этого ракурса любые женщины кажутся прекрасными, здесь же определенно имелось, на что полюбоваться — и формы и пластика, все при ней…
Словно услышав эти мысли (не могла ведь, ветер от нее — и такое направление наверняка выбрано специально!), Яна обернулась и, насмешливо фыркнув, прянула в сторону под прямым углом от начального вектора движения. А ведь он уже представлял, что сейчас наконец сможет сделать последний бросок, силы для которого копил весь забег, и ухватить строптивую цель зубами за шкирку… Не грубо конечно, хотя кровь била в голову и туманила разум, а просто показывая, что догнал.
Вместо этого соблазнительный силуэт исчез, а на его месте, в качестве точки финиша, возникли колючие кусты, куда он на полной скорости и влетел кубарем, взрывая почву когтями, но не в силах погасить инерцию.
Яна, насмешливо вывалив язык и игриво «подрагивая» всеми четырьмя лапами, наблюдала, как он выбирается наружу. От такого зрелища Буш и вовсе потерял голову, и опять рванул к ней уже без всяких политесов, всерьез рассчитывая подмять под себя… и опять вполне закономерно пролетел мимо, загребая полные горсти земли и вырванной травы, когда женщина ловко отпрыгнула в сторону. Сила и масса теперь играли против него.
Взрывая когтями траву, они зигзагом пронеслись по большой лесной поляне. И каждая попытка настичь увертливую цель заканчивалась промахом, а то и в обрамляющих поляну кустах. Самое время было подключить голову, но кипящая кровь не дала вовремя остановиться. Даже когда женщине резко надоели их догонялки, и она остановилась, выгибая дугой спину, он думал только о том, что цель теперь близка и не заметил начавших разгораться на дне расширенных зрачков огоньков.
Расплата последовала незамедлительно, едва смог остановиться, рассматривая замершие перед глазами выпущенные когти. Это было серьезно — такой удар когтями, прямой тычковый от себя — как копьем, не является проявлением сознательной агрессии, в отличие от полосующего. Он наносится инстинктивно, при отражении внезапного нападения, или при попытке вторжения в личное пространство, как проявление неприязни.
«Держи дистанцию», — так сказать. Самое время было одуматься, но упоение собственной мощью не дало трезво оценить ситуацию. Он же больше и сильнее! Продолжая «бег», попробовал напрыгнуть сбоку и, толкнув плечом в плечо, полу-игриво опрокинуть строптивицу на спину, как последовал встречный бросок и удар плечом, от которого тело, не имеющее опоры в прыжке, закрутило, переворачиваясь кверху брюхом. Падение на спину выбило воздух из легких, но обращать внимание на такие мелочи некогда — резко оттолкнувшись нижними кистями от поверхности, попытался увести брюхо от когтей и клыков разъярённой женщины.
Это удалось, и Буш даже успел встать на четыре точки, прежде чем его опять сбили с ног отнюдь не игриво прокусив ухо насквозь. |