— А что у тебя за письмо? — спросила равнодушно, откинувшись на траву. Успела заметить затравленное выражение, прежде чем закрыть глаза.

— Приказ…

Она не ждала уже, что ответит. Но промолчала. Если захочет — сам скажет.

Минуты две слушала, как возиться с котелком, как наполняет водой и снова вешает над костром. Наконец проговорил:

— Насчет тебя.

— Прочти!

И все это, не открывая глаз, в обманчиво-расслабленной позе, чутко слушая окружающий мир.

— Не могу я!

Она даже села, во все глаза глядя на него. Такая мука прозвучала в голосе «волкодава».

— Читай! — приказала резко. — Если велено ликвидировать — сам понимаешь, мне даже фора не понадобится. Лишь бы сам ты случайно не травмировался.

В его глазах буря чувств, словно хочет впитать ею всю… перед чем?

— Читай же, — сказала устало, снова ложась на траву. Как же с ним нелегко! Дадут приказ — выполнит? Убьет её? Ну а что, в самом деле, кто она ему? В горле вдруг встал комок, когда послышалось шуршание бумаги. Опять в бега? И нету смыла злиться на несправедливую жизнь. Глупо.

И совсем неожиданным оказался результат — парень вдруг рассмеялся, но как-то безрадостно, даже зло. Его, словно подбросило.

— Что там?

— Идиотизм, — скривился он, комкая бумагу и швыряя ее в костер. Словно, завершая это отвергающее действие, вскочил, пошел к берегу, сунув руки в карманы. Вот и ладно, пока он был к ней спиной, Дара быстро пролистала в коммуникаторе то, что успела наснимать заблаговременно правильным образом сориентированная винтовка. Она сейчас хоть мало похожа на фотоаппарат, но все функции, включая удаленный спуск, при ней остались.

Невелик улов — всего двадцать семь кадров и только на пяти виден краешек бумаги. А рассмотреть и вовсе можно лишь пару верхних строчек. Но и их хватило.

— Скажешь?

Вадим обернулся, кусая губы, дернул плечом, зло пнул какой-то камень.

— Ничего особенного!

— И все же?

Нерешительный взгляд из-под ресниц. Вздох.

— Это тайна. Я же солдат.

Самой противно, как упорно его допрашивать, но очень хочется… Почему-то безумно важно узнать, что он ответит. Даже внутри все скрутилось тугим узлом от ожидания. И безумно трудно притворяться равнодушной.

— Да какая тайна. Бред один, а не приказ! Могли при инструктаже объяснить а не устраивать безумные гонки на вживание.

— Что?

— Предлагают поддерживать с тобою контакт! Ой, — он бросился к котелку, в котором варилась кофе, ругнулся, обжигаясь, засуетился, разливая в кружки. И не видел, как до боли она сжала кулаки, впиваясь в ладони ногтями. Не сказал! Ну что ж — его дело. И жутко интересно, как же он теперь собирается выполнять этот достаточно изуверский приказ? Прямо после кофе, или когда?

— Я на минутку, — предупредила она весело, — не ходи за мной.

— Давай, только не долго. Сахару класть?

— Две ложки, — крикнула Дара. Чуть подумала, и добавила: — Маленьких, но полных до краёв, — этого скрытного гада, определённо, необходимо мучить.

Прислонилась к дереву лбом, царапая ногтями кору, но не ощущая ничего из-за боли в душе. А перед глазами горит строчка его приказа:

«Поддерживать контакт. Постараться завести любовную связь и войти в доверие»

Блин, что за приказы дают военным?! Козлы! Отбила носок, саданув ботинком по дереву, но как-то ей от этого ни капельки не полегчало.