— Да вроде бы сносно, — ответил Ян, почти не кривя душой. — Легкость в теле образовалась…

— Еще бы — гравитация ноль пять от нормы! После такого героического перехода в супертяжелом весе от моего кресла до вашего… Без шуток — спасибо! Если бы не вы, гореть бы нам сейчас синим… Нет, пожалуй, белым пламенем.

— Вы зафиксировали ошибку во времени? — спросил Ян. — Ну, между расчетным прохождением поля и настоящим?

— Разумеется. Четырнадцать с половиной секунд.

Вопрос не был праздным: специалисты рассчитали способ, как вернуться обратно, — опять же с помощью звезды, не менее, а может быть, и более рискованный: что-то завязанное на точном времени, на положении относительно звезды и движущегося барьера, его скорости и скорости корабля в гиперпространстве и периодичности прыжков. Во всем этом Ян, выдавший первоначальную идею, абсолютно не разбирался: понимать суть данной операции было уже делом капитана вкупе с корабельным компьютером. Однако то, что подобный просчет может стоить им на обратном пути жизни, он понимал не хуже капитана.

— Так вы уже не надеетесь отыскать выключатель? — вдруг подал голос Валентин. А вот этот вопрос уже можно было назвать чисто риторическим и даже лишним: мало ли что он тогда ляпнул по телефону, сидя в номере гостиницы практически в осаде. Зона поисков в данном случае могла простираться на всю галактику. И даже знай они точно, где находится нужная кнопка (хотя какая там, к чертям собачьим, может быть кнопка!), верхом идиотизма было рассчитывать на то, что им позволят ее нажать.

Но Валентин, похоже, придерживался на этот счет другого мнения. Еще перед стартом, пройдя тайное собеседование в одном очень «высоком» кабинете, заполнив анкеты и подписав документы (о неразглашении и прочее), Ян был представлен Валентину, во-первых, как второму члену экспедиции по спасению человечества и, во-вторых, как своему начальнику. Потом Ян спросил у снайпера, зачем он-то это делает — то есть летит, быть может, к смерти в зубы, с мизерной надеждой на успех и с еще более мизерной — на возвращение. Он не ожидал услышать искреннего ответа, но Валентин ответил ему не лукавя:

— Это мой последний шанс.

— Вы что, и вправду надеетесь отключить барьер? — Сам Ян на такой подвиг не рассчитывал, да и то сказать — преодолеть бы его сначала и отыскать с той стороны Кэт живой и невредимой, а там… Это «там» было покрыто слоями мрака.

— Я сделаю все, что будет в моих силах, — твердо, словно клятву, произнес Валентин.

Сейчас, вспомнив об этом, Ян ответил на его вопрос туманно:

— Посмотрим. — Хотя единственный способ действий, пришедший ему в голову в этом плане, был разыскать с этой стороны хассов, чтобы молить их о пощаде. Безнадега, конечно, полнейшая — чем-то человечество заслужило с их стороны черную ненависть — о, еще какую черную! Они ощутили ее на себе, когда корабль задело, видимо, лишь краешком их барьера. «Да и имеет ли смысл просить прощения за то, что мы такие, какие есть?.. Пусть выкусят, не дождутся, — размышлял Ян. Но вся беда состояла в том, что других вариантов просто не имелось. — И разыскивать хассов, видимо, придется там же, на Хассе».

В реальный космос корабль вышел на расстоянии двухсот шестидесяти тысяч километров от планеты Хасс.

Прежде всего капитан дал сообщение на Землю — как выяснилось, оно было уже вторым. Первое — об успешном прохождении барьера — было послано сразу, когда Ян еще находился в беспамятстве. Ответа с Земли так и не последовало — ни тогда, ни теперь, в чем, очевидно, приходилось винить не что иное, как все тот же проклятый барьер.