Возможно, из-за первого впечатления мягкости и пушистости, а может быть, потому, что ей было совсем плохо, Кэт не испугалась — напротив, странное явление показалось ей милым, дружелюбным и действительно живым, хотя она не исключала, что это только галлюцинация из разряда тех, что могут посещать в пустыне обессиленного человека. В таком случае эта галлюцинация была ей симпатична, а от игры ее теней создавалось впечатление, будто Кэт сидит вовсе не у бетонного забора, а под раскидистым кленом. За это Кэт ощутила к галлюцинации особую благодарность — доведется ли еще когда-нибудь побывать в лесу?

Улыбнувшись пересохшими губами, Кэт протянула руку вперед, желая прикоснуться, погладить это ласковое струение. «Возможно, ты последнее, что я вижу в своей жизни, и, может быть, ты нереально. Спасибо, что подарило мне напоследок светлую радость…»

Словно отозвавшись, пятнистое нечто потекло навстречу — по ногам, коснулось руки и потянулось дальше, завладело всем телом, окружило Кэт, накинув на нее мягкий солнечный камуфляж. Тут бы ей и испугаться, но она очень ясно ощутила ответную доброжелательность, а вместе с тем удивление, интерес и многогранность каждого из этих чувств существа — вместе с крапчатой тенью ее как будто окатило калейдоскопом эмоций, складывающихся… не в слова, нет, но странным образом обретающих смысл.

«О! Вот это да! Ты какое-то чудо? Или, может быть, результат эксперимента?»

«Нет, я просто… Ищу своих».

«Твоих?.. Руконогих скунсов? — На самом деле животное не было названо так буквально, но смысл был именно таков. — Ну, это не проблема. Только зачем они тебе? Лучше пойдем со мной».

«Куда?»

«Далеко… Так не объяснишь. Там удивительно, вот увидишь. Там надо быть».

«Прости, не могу. Не сейчас. Сейчас мне надо найти своих».

«Сдались же они тебе! И как ты с ними будешь?..»

«Отыскать бы, а там уж как-нибудь…»

«Ну ладно, помогу. Расслабься и постарайся не смердеть».

«В каком это смысле?..»

Тут оно рассмеялось — удивительный у него был смех: словно переливчатая мелодия, слышимая не ухом, а скорее сердцем, собранная не из нот, а из множества оттенков иронии.

«Извини, не хотел тебя обидеть, — сказало оно. — А теперь держись, поехали!»

Кэт еще раздумывала, за что же ей тут держаться, как вдруг ее приподняло, словно на воздушной подушке, и она как была, в сидячем положении, полетела куда-то, набрав очень скоро изрядную скорость. Пустыня неслась всего в каком-нибудь полуметре под ней, и внизу по земле, не отставая, мчалась пятнистая тень — словно призрачный леопард нес ее на своей спине к известной лишь ему цели. Вероятно, Кэт бредила. Но как это было здорово!

Однако все хорошее когда-нибудь кончается — примечательно, что ничего подобного не говорится обо всем плохом. Впрочем, Кэт сейчас предстояло сменить одно хорошее на другое: впереди обозначился длинный забор, поверху которого виднелись крыши домов — целый поселок! Ворот, правда, видно не было — чтобы их найти, следовало облететь поселение вокруг. Но оказалось, что ее вовсе не собираются доставлять к воротам.

Остановившись возле забора, ее удивительный друг заговорил с ней в своей прежней, не менее удивительной манере:

«Ты сейчас отправишься туда, а я еще побуду здесь и посмотрю, как эти… — вновь легкая, тут же подавленная ассоциация с вонючим зверем, — как они тебя примут.