Тем временем Петр Максимыч схватил Дохнова за руку, и они о чем-то пошептались. Потом вновь заговорил старик:

— По нашим сведениям, она может погибнуть с минуты на минуту. Так ли это?

Блондин кивнул с непроницаемым лицом, а старик продолжил:

— Мы приложили все усилия, чтобы успеть доставить ее вовремя.

«Интересно, с какой это стати я погибну? — подумала Кэт. — Разве что они мне яду в мартини подсыпали?»

В это время брюнет поманил к себе Кэт, проговорив с необычайной лаской:

— Иди же, иди сюда.

Кэт и так не собиралась к нему идти, но тут

Дохнов сделал жест рукой, и «свои» опять взяли ее за локти, но на сей раз аккуратно. «Так-то, пожалуй, лучше будет», — ухмыльнулась про себя Кэт.

— Кажется, ваш друг хочет что-то сказать? — вкрадчиво спросил блондин.

— Всего несколько слов, — произнес Дохнов, не обращая внимания на клешню старика, впившуюся ему в плечо. — Я уполномочен нашим правительством передать вам небольшую просьбу…

— Простите, — перебил блондин, — но ваши просьбы нас не очень интересуют. — Он сделал знак брюнету — тот подошел к Кэт, взял ее за руку и потянул за собой. Ее конвойные колебались — отпускать ее или еще держать?

— Минутку, — сказал Дохнов, и они ухватились за нее покрепче.

— У вас есть еще что-то наше? — искренне заинтересовался блондин.

— Больше ничего. Но и этого должно быть достаточно, чтобы вы только выслушали нашу просьбу. Это почти не займет времени.

Брюнет вновь потянул Кэт за руку, которую так и не выпускал. Вопреки ее впечатлению руки у него были мягкими, теплыми, можно сказать, нежными. Но это еще был не повод, чтобы она последовала за ним, как глупая овца на скотобойню. К тому же ее продолжали крепко держать.

— Дочь нашего императора может погибнуть, — раздельно и холодно произнес блондин.

— Мне будет очень жаль, — не менее холодно отозвался Дохнов. — Но вы сами затягиваете время.

То, что последовало за этими словами, произошло очень быстро — потом, вспоминая, Кэт не все смогла восстановить в памяти: черный и белый резко оглянулись друг на друга, потом черный с неожиданной силой дернул ее за руку. Она еще успела увидеть, как отпали назад ее конвойные, и одновременно с ними повалились, словно от взрывной волны, все, стоявшие в зале. А она полетела куда-то вперед и упала ничком, с удивлением ощутив под ладонями песок и камушки и носом уткнувшись в них же, хотя должна была бы грохнуться на гладкий мраморный пол. Куда в мгновение ока подевался этот пол, а вместе с ним и весь зал с колоннами и людьми, она и не могла вспомнить.

Оказалось, что Кэт лежит на земле. Поднявшись, она увидела, что вокруг простирается оранжевая пустыня, и здоровенное гневное солнце только-только улеглось на горизонт, видимо, совсем не торопясь за него нырять. А неподалеку играло радужными переливами еще одно солнце, поменьше, и оно вставало: розово-белый перламутровый шар поднимался в небо, а внизу под ним клубилась огромная шапка коричневого дыма. Всмотревшись, Кэт разглядела по обе стороны от этой шапки забор с колючей проволокой. Это могло напоминать ядерный взрыв, и тогда ей следовало бы вновь падать на землю, но шар больше напоминал искусственное тело, да и ничего похожего на гриб не вырастало…

Шар взлетал все выше и наконец растаял в небе, а Кэт еще долго стояла, глядя, как дым расползается во все стороны, словно живое существо, пожирающее окрестности, а потом медленно оседает. Она ожидала, вернее, очень надеялась увидеть за его пеленой прекрасное здание, но, когда дым рассеялся, на месте беломраморного, небесной красоты дворца не осталось ровным счетом ничего, кроме, кажется, большой воронки.