Поблизости от места взрыва у Кэт стало скрипеть на зубах и запершило в горле — здесь в воздухе еще стояла мельчайшая взвесь, не имеющая ни малейшего привкуса гари, как будто здание было попросту развеяно в пыль. Откашливаясь, Кэт взошла на земляную насыпь, опоясывающую воронку, и замерла, гдядя вперед на взлетно-посадочную площадку, лежавшую дальше и сейчас полностью открывшуюся перед ней.

Там не было корабля, а весь центр площадки, где ему полагалось бы стоять, заливало неровное пятно стального цвета — целое озеро застывшего металла с торчащими выпуклостями и какими-то инородными вкраплениями.

В тоске и смятении, даже перестав кашлять, Кэт опустила глаза вниз, заранее зная, что там ее взгляд тоже вряд ли что-нибудь утешит: перед ней зияла широченная яма, на дне которой не было обломков. Все превратилось в пыль, в микронную взвесь — в ту самую, что саднила сейчас у нее в горле.

Дольше находиться здесь не имело смысла, не исключено также, что это было опасно для здоровья.

Кэт отошла от кратера и немного подумала. С надеждой улететь покончено. Значит, надо искать здесь людей и какое-то жилье до того времени, пока сюда не прилетят другие корабли — а они прилетят, в этом можно не сомневаться. Весь вопрос когда. Ну ладно, об этом на досуге. А сейчас главное: если здесь есть люди, местные жители, то они непременно должны обитать где-то в окрестностях космодрома — это связь с внешним миром, с цивилизацией. «Значит, — решила Кэт, — идем по окрестностям».

Сразу за воронкой начинался забор, вставший возле нее «на дыбы» вместе с насыпью и как будто обрезанный у самого края провала. Кэт повернула направо и пошла вдоль забора, время от времени шаря взглядом по пустыне в надежде заметить если не человека, то хоть какие-то следы его присутствия, лучше всего, конечно, жилье. Ее бы обрадовала любая постройка, но ничего похожего пока не наблюдалось. Постепенно у Кэт создалось впечатление, что мир вокруг — это закольцованная видеолента, где нет и не может быть никаких изменений. Время то ли тоже шло по кругу, то ли, если судить по солнцу, лишь слегка придавившему горизонт, вообще остановилось. Часы, правда, это опровергали — они показывали половину седьмого утра. Но это же в Москве — там-то оно, конечно, движется: как раз сейчас люди просыпаются, собираются на работу, пьют кофе или чай…

Пить хотелось зверски. Да и ноги что-то стали подгибаться: они напоминали ей по привычке, что вот, мол, уже утро, а ты все шляешься, насилуешь нас, никак не даешь отдохнуть. «Щас как сами подкосимся!» — пригрозили ей собственные ноги на полном серьезе. Тогда Кэт, не дожидаясь бунта на корабле, подошла к забору и опустилась возле него на землю, прислонившись спиной к теплому бетону.

Будь что будет, но ей необходимо отдохнуть. Можно даже закрыть глаза, чтобы не видеть больше этого зловещего солнца, давно уже прикушенного краем земли и истекающего океанами бардовой крови, но никак не желающего умирать. Все равно, когда Кэт откроет глаза, зрелище будет то же самое, раз уж время тут дало по тормозам.

* * *

Кэт очнулась от того, что кто-то щекотал ей пятки — такое мягкое, приятное ощущение, словно мимо прошел кот и мимоходом потерся о ее ступни пушистым боком.

Открыв глаза, она первым делом увидела, что пустыня съела солнце уже почти до половины.