— Когда же это было? — спросила Риган.

 — В прошлом. Кроме моего Дедули, самым умным человеком, которого я встречала, был, конечно, этот мой возлюбленный — Первис. А потом однажды он просто взял и не проснулся.

 — Какая жалость, — искренне посочувствовал Луис, размышляя, как это можно взять и проснуться мертвым.

 — Правда, он был лодырем, — признала Джеральдин.

 Риган улыбнулась про себя. Она сомневалась, что за всю карьеру отца во главе похоронной конторы «Рейли» хоть один человек когда-либо пришел отдать последние почести кому-то из умерших и сделал бы это словами: «Какой же это был замечательный лодырь!».

 — Нам было здорово вместе, — продолжала свой рассказ Джеральдин. — Ему всегда было интересно узнать что-то новое, дотоле неизвестное. Он не так уж долго жил в нашем городе и поэтому жаждал узнать буквально все об истории Аспена. Например, вы точно не знаете, что этот старый городок шахтеров, звавшийся когда-то Ют-Сити, сменил свое название в честь деревьев аспен — особого вида тополей, которые тут везде растут в округе.

 

«Как же, интересно, мне удалось дожить до своих лет без этой важнейшей информации?» — удивилась про себя Риган. При этом она сохранила серьезное выражение лица и даже сокрушенно покачала головой. Луис слушал хозяйку не отрываясь, так, как слушает почти прощенный за некий проступок студент, который все еще находится под угрозой быть вышвырнутым из колледжа.

 — Дерево аспен является представителем одного весьма распространенного семейства деревьев. Они все такие красивые! Ничто так не возмущает меня, как эти негодяи, недоноски, которые вдруг начинают вырезать что-нибудь, например, свои имена, на коре этих замечательных деревьев. В эти прорезы пробираются насекомые, и тогда деревья начинают гнить. Единственным разом, когда я по-настоящему разозлилась на Первиса, был тот, когда он вздумал вдруг выкорябывать наши с ним инициалы на одном из деревьев. Конечно, он просто не понимал, что делает, до тех пор пока я ему все правильно не объяснила. Ну ладно, хватит об этом!

 Риган теперь уже точно уверилась, что Джеральдин обожала говорить перед аудиторией. После смерти Первиса, вероятно, Джеральдин в основном проводила время в одиночестве, и поэтому их присутствие, их компания сейчас ей явно нравились. «Хотелось бы и в самом деле посмотреть, как она общалась с этим Первисом», — подумалось Риган. Трудно было представить Джеральдин с каким-либо мужчиной, особенно учитывая то обстоятельство, что дух Дедули, как представлялось, так никогда и не покидал этого дома и даже этой комнаты.

 — Вы, наверное, рассказывали Первису очень много всего про вашего Дедулю.

 — Да уж! Дедуля был еще тем персонажем, крупным человеком, личностью! — согласилась Джеральдин. — У него было в жизни столько приключений, что его никогда не скучно было слушать. Я пыталась запомнить все его рассказы, сохранить их для будущих поколений. — Она отпила своего, специально сваренного кофе и взяла с тарелки одну из черничных булочек, которые щедро выложила на старомодное блюдо.

 Последнее напоминало Риган сервиз, который когда-то был у ее бабушки. Дедушкины часы громко тикали где-то в гостиной. А может быть, это вовсе не «дедушкины часы», а «часы Дедули»? «Так их надо, вероятно, называть», — подумала Риган.