Жаль только, об этом никому нельзя было рассказать. Ну кто поверил бы, что Кай видел эти тучи сверху, что разговаривал с Ней, даже сидел в Ее санях и гладил лошадей, с виду совсем обычных? Учитель в школе высмеял бы его за подобные речи, потому что как раз недавно объяснял, откуда берется снег и град. Мальчишки — те тоже обозвали бы вруном и выдумщиком. А родителям такого и вовсе знать не полагалось.

Вот потому-то Кай сделался еще молчаливее прежнего, чтобы случайно не сболтнуть лишнего. Учился охотно, помогал матери по хозяйству, но это не мешало ему ни вспоминать, ни фантазировать…

* * *

— Как сильно ты вырос! — сказала Она, увидев Кая.

Тот только смущенно опустил голову. В самом деле, за последний год он вымахал так, что одежда старшего брата ему уже не годилась: Кай оказался шире в плечах и выше. Хорошо еще, тот начал зарабатывать, деньги нес в дом, и удалось справить двоим младшим одежду получше. Да и у отца дела пошли на лад: он всё время был в разъездах, но скромная его торговля начала приносить прибыль, и теперь у сыновей даже иногда бывали карманные деньги…

Кай, наконец, посмотрел на Нее и удивился — теперь он был с Нею почти одного роста. А еще он порадовался, что их никто не может видеть: даже в новом платье рядом с Нею Кай чувствовал себя именно тем, кем и являлся — бедно одетым подростком. И как он только не надоел Ей до сих пор?

— Что ты так смотришь? — спросила Она, и Кай поспешил отвести взгляд.

Ну как он мог объяснить? Умел бы рисовать, как один парень с соседней улицы, так сделал бы Ее портрет. Увы, художественного дарования Каю не досталось, и хоть он и пытался вывести Ее профиль то в тетради, то на книжных полях, ничего не выходило.

— Просто… давно ведь не видел, — неуклюже ответил он и подумал о том, что, наверно, мог бы предложить Ей какое-нибудь немудрящее угощение, лежали ведь в кармане сбереженные монетки… Но сообразил тут же: разве такая изысканная дама станет пробовать какой-нибудь немудрящий рогалик? И вообще, нужна ли Ей человеческая пища?

Как-то не выходило в этот раз разговора. Прежде Кай рад был рассказать и о том, что ему позволили учиться дальше, а не идти в подмастерья, теперь на это хватало средств, и о том, что Хромоногий домишко немного подправили, сложили хорошую печь, и жить в нем стало куда уютнее. Да много о чем можно было говорить! И спрашивать тоже: например, откуда берется северное сияние, почему снежинки похожи на цветы, отчего узоры на окнах так напоминают лес… Он уже знал ответы — всё связано в этом мире, и наступление зимы еще не означает смерти, знал, что в бесснежную зиму растения могут погибнуть, знал, что весной они будут питаться талой водой, но всё равно спрашивал. Говорил о том, что сам придумал: эти истории он, бывало, рассказывал соседской малышне, и хоть сверстники посмеивались над ним, мол, мелкоте сопли вытирает, детям его сказки нравились. Ей, кажется, тоже.

Теперь ничего не шло на ум, хотелось только рассмотреть Ее как следует, чтобы каждую черточку запечатлеть в памяти до будущего года, чтобы…

Каю почудился чей-то взгляд в спину. Обернувшись, он увидел только быстро удаляющегося человека, плохо одетого, сгорбленного и, похоже, пожилого.

— По-моему, он тоже тебя видел, — сказал Кай обескураженно.

— Может быть, — уклончиво ответила Она. — Ты ведь не единственный на свете, кто способен нас разглядеть.

Над этими словами он надолго задумался. Как знать, может быть, в другом городе есть кто-то еще, кто может видеть Ее? И, может, это не мальчишка из Хромоногого домишки, а какой-нибудь взрослый и…

Кай даже головой помотал, чтобы отогнать такие мысли.