— Дочка, налей Чамсулле чаю, — громко сказал Мухтар.

Айшат вышла из своей комнаты, налила гостю крепкого чая.

— Ты, Чамсулла, не кричи. Давай поразмыслим спокойно, что сказать людям…

— Сказать, что его нет.

— Но он есть! Это такая же правда, как то, что мы с тобой сидим за столом, — возразил Мухтар.

— И рассказывают, что он очень похож на человека, — вмешалась Айшат. — Страшен, говорят, лицом, уши лохматые, весь обросший… Это правда, папа?

— Не знаю… Я с ним не здоровался! — возразил Мухтар. — Иди займись своими делами. И без тебя тошно.

— Нет, по-моему, здесь все посходили с ума! — вскочил Чамсулла. — Ну, я пойду. Не опаздывайте.

— Выпей чаю.

— Не хочу, спасибо! — И Чамсулла ушел.

— Возмущается так, будто это я выдумал снежного человека, — сказал с досадой Мухтар вслед парторгу.

Только вышел Чамсулла, как порог переступил колхозный кладовщик Раджаб, прозванный Одноглазым. Он, как всегда, навеселе. Молча подошел он к Мухтару, молча пожал руку, с шумом отодвинул стул и сел, пристально глядя на председателя сельсовета единственным глазом.

— Выпил? — спросил Мухтар.

— Да.

— Для храбрости?

— Может быть. С каптаром, «сельсовет», дело нешуточное. От него всего можно ждать. Он и на колхозный склад может явиться. А что?

— Зачем?

— Откуда мне знать?.. Мало ли что он может натворить… на складе. Но разговор сейчас не о том. Вот скажи: ты мне друг?

— Допустим, что дальше?

— Не «допустим», а прямо скажи: да или нет?

— И да и нет.

— Ох и не люблю же я людей, которые из своего сердца делают хурджин!

— Ты хочешь, чтоб я сказал «да»? Хочешь выжать из меня это слово? — поморщился Мухтар.

— Зачем выжимать? Вот наш парторг Чамсулла — я с ним сейчас нос к носу столкнулся — так он мне прямо в лицо сказал: «Нет!» И правильно, у мужчины одно слово должно быть, а не два. — Раджаб щелкнул пальцами. — Правильно говорю?

— Чамсулла настоящий мужчина, и если он скажет, что у тебя есть хвост сзади и длинные уши на лбу, то я могу это заверить и приложить вот эту самую печать, — промолвил Мухтар и достал из кармана кисет, а из кисета вытащил круглую гербовую печать.

— Эхей, зачем, ну зачем прикладывать печать на пустяковую бумажку? Жалко… У меня есть один акт…

— Что, крысы опять съели брынзу?

— Нет… На этот раз хуже… Мы же, дорогой «сельсовет», хоть и дальние, но все же родственники. — Раджаб было протянул руку к печати, но Мухтар спрятал ее в кисет и сунул обратно в карман.

— Родственники, говоришь? Как же: на одной переправе спинами стукнулись… Пошли, пошли, люди уже ждут.

Мухтар хотел встать, но Раджаб удержал.

— Сядь-ка, дорогой «сельсовет»! Добрый ты человек, а с добрым и посидеть приятно. — И Раджаб вытащил бутылку. — Еще летом кунак привез. Люблю я эту штукенцию! Ты только на этикетку взгляни: черный тур на скале. Эмблема!

— Скоро вы сделаете эмблемой каптара под зеленым сводом ледника! — возмутился Мухтар. — Ну, не дурачься. Лучше выпей крепкого чая.

— Да что там чай… Чай, дорогой ты мой, не коньяк, много не выпьешь.