Выбиваю из руки уже почти забитого Лоредана кинжал и собираюсь… Уже ничего не собираюсь, потому как звучит сигнал, что возвещает об окончании поединка. Делать что-либо после него — большой такой, качественный «косяк», простительный лишь в случае, если нарушитель находится в полубессознательном состоянии. Не мой случай. Поэтому с некоторыми усилиями останавливаюсь и прихрамывая, отхожу в сторону. Силовое поле, ограничивающее «поле поединка», гаснет, а значит и окружающий мир, доселе скрытый за непрозрачной пеленой, становится снова виден. И видны лица тех, кто с той или иной степенью интереса наблюдал за происходящим.

Прячущая под веером не улыбку даже, а торжествующий оскал Саманта. Радостно смеющийся и аплодирующий одержанной мною победе Свирский. Кислая рожа Панкратца, который явно был бы рад совсем иному исходу. Но это ещё ладно, а вот физиономии Сальвини, Дворжака, Корбюзье… Прямо номинанты на фотоэкспозицию под названием «Главное разочарование года». Вот специально для них выполняем завет нарисованных пингвинов. Ага, именно улыбаемся и машем! Побольше искренних эмоций в улыбку, ещё побольше. Злорадство ведь тоже бывает весьма искренним, идущим от чистого сердца. Эх, хорошо! Сделал гадость — сердцу радость.

Остальные на фоне вышеупомянутых особо не смотрелись. Кто-то порадовался моей победе. Иные предпочли бы торжество моего противника, но это всё так, мелочи бытия, глубинные струны их душ ни разу не затрагивающие. Не было личного интереса, а значит и накал эмоций куда ниже.

— Вот, вроде как, и всё, — развожу руками, плюхаясь на ближайший стул, придвинутый ко мне поближе Виктором. — Хватит с меня на сегодня активных действий. А посему… Не удалиться ли нам из зала общего в небольшой, но отдельный? А то не дай боги очередную пакость устроить попытаются, а два раза да в одну и ту же западню попадать не хочется.

— Это они в неё плюхнулись, — хмыкнул Свирский, презрительно глядя на битых Корбюзье и Лоредана, морально пнутого в очередной раз Сальвини и злобствующего больше за компанию Дворжака. — Пусть грязь по личикам поразмазывают, им полезно.

— Ещё есть Панкратц, — процедила Саманта, причём тихо так, да прикрываясь веером так, что никто и не понял, что она сейчас вообще с нами говорит. — Не нравится мне всё это. Могут вместе против нас дружить. Хоть недолго осталось, а всё равно плохо может оказаться. Поддерживаю Рольфа, пора отсюда с**бывать!

— Только не из «Старого солдата», а просто из зала.

— Конечно, Вик, я ещё не успела оттянуться. И поединок, он только раззадорил. А ещё за счёт нашего уже дважды основного виновника торжества. Мы ж на нём ещё и заработали. Половина выигрыша твоя, Рольф, как полагается.

Как говорится, кто бы сомневался! Это я про тотализатор местного значения, устроенный в кратчайшие сроки. Подобное, вообще обычное дело в случаях поединков между кадетами. Не приветствуется, официально не одобряется, но запретить подобное в принципе практически нереально. Сейчас оно мне только на руку сыграло, поскольку ставки были с неплохим коэффициентом в сторону моего противника. Саманта же, равно как и Свирский, ставили на меня, тем самым получив не просто моральное удовлетворение, но и материальную выгоду. Банкет всё едино за мой счёт. Ладно, я ни разу не в обиде. Да и с чего бы… Для меня они де-факто недавние знакомые, пусть и очень перспективные с учётом как прошлого «донора», так и собственно планов на будущее. Меерштайны, как оказалось, род не просто древний и влиятельный, но ещё и с псионикой тесным образом завязаны. Ну а Свирский… Этот сам по себе, зато как пилот колоссов ни разу Саманте не уступит. Ай, это всё тоже потом, сейчас немного отдохнуть — самое то будет. И в отрыве от большой компании.