— Они все потеряли разум! Мистер Салех, вы не видите? Ульрих сошел с ума! Виктор сошел с ума! Даже этот чёртов одержимый ребёнок тоже сошел с ума! — Ричард ударил кулаком дерево с такой силой, что хрустнули пальцы. Но на эту боль Гринривер никак не отреагировал.

— Так, не мороси, объясни, с чего такие выводы?

Ричард резко повернулся и выставил вперед правую руку. На руке были сломаны все пальцы, но, кажется, молодого человека это нисколько не беспокоило.

— Итак, император Виктор седьмой, жесткий, волевой лидер неожиданно ведет себя как мальчишка и устраивает себе имперские блядки! Раз! — Ричард загибает один сломанный палец. Расщепленная кость режет кожу и на землю падает алая капля. Каким-то чудом палец не разгибается обратно. — Ульрих Кровавый, первый император, потворствует этой блажи, да еще и открывает главные тайны государства нам. Нам! Рей, да вся империя судачит о том, как мы отмстим императору за то, что он с нами сотворил после нашего вояжа по островам! Мы с вами на полном серьезе думаем о том, чтобы этого ублюдка шлепнуть! Он нас унизил, оскорбил, обесславил и все потому, что он поторопился в той ситуации? Рей! Мы служим империи! У любой преданности есть границы и Виктор эту границу перешел! — Ричард загнул средний палец, получилось это с большим трудом, так как место многочисленных переломов наливалось кровью. — Начальник дворцовой службы безопасности игнорирует эту странную башню, тогда как он был обязан эвакуировать к чертовой матери императора и двор куда-то в провинцию! Ричард загибает безымянный палец и задумчиво смотрит на руку. Кажется, до него только сейчас начинает доходить, что он себя изувечил.

— То есть ты хочешь сказать, что вся верхушка государства дружно дала ёбу и ты один это видишь, а все остальные им подыгрывают, то ли из страха, то ли из-за идиотизма, то ли по той причине, что тоже поехали крышей?

— Истинно так! — Ричард кивнул. — Хотя бы вы, мистер Салех, меня понимаете!

— Нет, Ричард, не понимаю. Помнишь, герцога Штормхолла? Там все еще хуже выглядело. Нас тогда просто играли в темную. Я и сейчас так думаю. Мы просто не видим всей картины. А что до откровений Ульриха, так он того, тебя в приемники к себе готовит. Сомневаюсь, что после того, как ты все узнал, у тебя еще остались планы Виктора свергнуть.

— Почему? — изумился молодой человек.

— Ты для этого слишком тщеславен, — громила подошел к приятелю и одним, едва уловимым движением, размозжил ему голову о многострадальное дерево. Серо-кровавая каша потекла по стволу, а глаза вылезли из орбит. Гринривер рухнул на землю, мертвый. Два десятка секунд спустя он встал с земли, живой и здоровый. Рука была цела, лишь рваная одежда обзавелась кровавыми пятнами.

— Что вы имеете в виду? — Ричард потянулся и хрустнул костяшками пальцев.

— Ну, вот сам подумай, сможешь ли ты после такого императора ненавидеть по-прежнему? — увещевал приятеля громила.

— То есть вы хотите мне сказать, что после подобной истории вы его простили? — он удивился, сильно. На компаньона Ричард смотрел так, словно у него только что выросли рога.

— Ну почему же простил то сразу? — громила отвел глаза. — Но вот мстить ему я пока что не буду. Я не ставлю свои обиды выше интересов империи. А Ульрих так и сказал, Виктор лучший император из возможных. А я, между прочим, за империю жизнью рисковал. Ноги лишился. А обида… Что обида, сочтемся, но, когда это не поставит империю под удар. Империя превыше всего! К тому же, перед нами принесли извинения и доверие оказали. — Закончил Салех совсем уже тихо.

— Так, ладно, я понял. Вы тоже, как сами изволили точно описать ситуацию, «дали ёбу», удивительно образное выражение! Пойдемте, Рей, пойдемте.