— Ричард, я же не успокоюсь, пока тебе сотню зубов не наколочу. Ты же меня знаешь! — холодно предупредил Салех.

Повисло молчание.

— К тому же я чаще слухи слышал, что это ты моя сучка! — громила скорчил довольную рожу. Ричард удар не держал и мгновенно побелел от бешенства.

— Господа, господа, я рад что между вами царит все то же взаимопонимание и атмосфера дружеского участия и поддержки, что и раньше, но я хочу напомнить вам два факта. Во-первых, я тоже тут и вашу грызню мне слушать откровенно скучно, а во-вторых, давайте все же напишем вам качественное объявление?

— Что ты имеешь ввиду, нормальное же объявление? — уточнил Салех с подозрением.

— Значит, слушайте меня, мои безумные друзья, это вам не человека на фарш пускать, тут все сложнее…

Полчаса спустя объявление выглядело так:

Добрые жители империи и ее славной столицы!

Отечество взывает к вашему гражданскому самосознанию! Во имя и славу его требуется умереть!

Отдать свою жизнь и очистить тем самым душу! Светлая церковь благословляет сие деяние и в кротости и милосердии своем отправляет для этого своего самого преданного паладина!

Корона обязуется дать всем детям верных сограждан достойное их содержание и образование!

Спешите, количество мест ограничено!

По вопросам бронирования мест обращайтесь в редакцию, к Илая Э.

Обращения принимаются на Иствуд-стрит 10/26 с девяти утра и до шести вечера.

— Хм… то есть ты предлагаешь деньги не платить? — уточнил Рей.

— Половина, — проговорил Илая.

— Что половина? — не понял громила.

— Половина от той суммы, которую вы хотели заплатить добровольцам. Думаю, это будет вполне честно.

— А если народу придет меньше? Меньше этих полтысячи человек?

— Тогда я верну вам все деньги, в двойном объёме, — кривя лицо в совсем не человеческой улыбке, изгибая подбородок, ответил репортер.

— Дайте ему денег, мистер Салех, у меня всегда вызывали уважение люди, которые ставят на кон свою шкуру, — Ричард поднялся из-за стола.

— Не проспите, джентльмены, думаю, люди не оценят если вы не явитесь на начало мероприятия, — Илая помахал Ричарду и Рею рукой.

— Мы… Я… Это, рад был тебя повидать, гадюка ты подколодная. Надо как-нибудь без этой всей рабочей суеты посидеть. О жизни потрещать, — Салех тоже покинул диван.

— Вот, вот мистер Салех, именно этим вы меня и пугаете, до потери пульса пугаете, для вас вся эта история — рабочая суета. Джентльмены, рядом с вами находиться опасно! Это вы каким-то чудом выживаете и привычные, но другие люди вашими талантами обделены! Желаю знать вас как можно дольше, но встречаться с вами как можно реже! — совершенно искренне ответил ему Илая.

Он с явным облегчением завершал этот разговор.

На следующий день Ричард стоял на пороге полицейского управления и аккуратно, чтобы со стороны было не слишком заметно, бился головой о кирпичную стену.

— Да, мистер Салех, в этом городе ебанулось не только правительство, но и народ. Чума и безумие, да они же все душевнобольные! Они же все просто конченые…

Кто именно эти конченые люди Ричард так и не смог придумать. То ли придурки, то ли идиоты, то ли мрази, то ли вообще бляди… Так и зародилось в языке явление, когда прилагательное выступало существительным.

На Иствуд-стрит народ стоял сплошной стеной. Все свободное пространство занимали желающие умереть за империю.