|
Она бы даже не смогла мне сказать, наверное — парапсихические явления не слишком вяжутся с азбучной логикой А — Б — В. У них сразу переходы от А к О, причём никаких дорог между этими буквами на карте не показано. — Да, уже дома. Мика послал мне воздушный поцелуй и вышел из джипа. Я услышала, что Натэниел тоже выбрался с заднего сиденья. Закрыв дверцы, они оставили меня одну в тёмном, затихшем вдруг автомобиле. И в этой тишине раздался голос Марианны: — Да, ещё одно. Только что я получила вот такое сообщение: «Ты знаешь, что тебе делать. Почему ты спрашиваешь меня?» Анита, это не я тебе говорю, ты же знаешь, что я тебе всегда готова дать совет. Чей ещё совет ты спрашивала? Я открыла рот, закрыла снова. — Я молилась. — Насколько я тебя знаю, ты молишься только тогда, когда у тебя нет других вариантов. Было бы лучше, если бы молитва для тебя не была последним средством. Как она это спокойно, по-деловому! Вы молились. Бог не может подойти к телефону, Он оставит сообщение у вас на автоответчике. Ну и ну. Я облизала вдруг пересохшие губы, и спросила: — И тебя не пугает, что ты только что приняла для меня сообщение от Бога? — Ну, не прямо от Него. Он же это переслал. И опять спокойный тон. Ничего особенного. — Марианна! — Да? — У меня иногда от тебя мурашки по коже! Она рассмеялась. — Ты поднимаешь мертвецов и убиваешь нежить, и ты испугалась меня? В такой формулировке это действительно было глупо, но все равно правда. — Скажем так: я рада, что у тебя твои парапсихические силы, а у меня мои. И так у меня серьёзное чувство вины и без того, чтобы предсказывать будущее. — Не вини себя ни в чем, Анита, а следуй своему сердцу. Нет, это была королева Скипетров, а не Кубков. Так что следуй своей силе, пусть она отведёт тебя туда, где тебе надлежит быть. Верь себе, и верь тем, кто рядом. — Ты же знаешь, я никому не верю слепо. — Мне ты веришь. — Ну да, но… — Перестань ты в этом ковыряться, Анита. Твоё сердце — не рана, в которую нужно лезть и смотреть, не сходит ли струп. Ты можешь исцелиться от старой боли, если позволишь этому случиться. — Так мне все твердят. — Если все твои друзья говорят одно и то же, и твоё сердце говорит то же самое, а спорит только твой страх, так перестань упираться. — Я не слишком хорошо умею сдаваться. — Да, я бы сказала, что это ты хуже всего умеешь. Отдать то, что тебе уже не служит, не защищает и не помогает, не значит сдаться. Это значит вырасти. Я вздохнула: — До чего же я не люблю, когда ты так осмысленно говоришь! — Не любишь, но на это надеешься. — Да. — Иди в дом, Анита, иди в дом, и делай свой выбор. Я сказала все, что имела сказать, и теперь все в твоих руках. — А вот это я больше всего ненавижу, — ответила я. — Что именно? — Что ты не пытаешься меня убеждать. Ты только сообщаешь факты, говоришь, какие у меня варианты выбора, и отпускаешь. — Я могу давать наставления, но не приказы. — Я знаю. — Сейчас я вешаю трубку, а ты пойдёшь в дом. Потому что не будешь же ты спать в машине. Телефон умолк. |
