|
Застрелить — да, но не уговорить. Если я его не знаю. Мика записал адрес и название бара и повесил трубку. Потом посмотрел на меня, тщательно сохраняя спокойное выражение лица. — Я не против оставить тебя и Натэниела наедине с ardeur’ом. Вопрос в том, не против ли ты? Я пожала плечами. Он покачал головой: — Нет, Анита, я должен получить ответ перед тем, как уехать. Я вздохнула. — Тебе надо успеть туда, пока волк не потерял контроль окончательно. Езжай, все будет в порядке. Он посмотрел недоверчиво. — Езжай. — Я не только о тебе беспокоюсь, Анита. — Я сделаю для Натэниела все, что смогу, Мика. Он нахмурился: — И что это значит? — Значит то, что я сказала. Ответ его не слишком устроил. Я добавила: — Если ты будешь ждать, пока я скажу: «О да, все путём, я утолю ardeur и дам Натэниелу», за это время волк перекинется, копы его застрелят, прихватив ещё парочку штатских, пока ты ещё из дому не выйдешь. — Вы оба мне дороги, Анита. Наш пард дорог. То, что случится сегодня здесь, может переменить… все. Я сглотнула слюну — вдруг мне стало трудно смотреть ему в глаза. Он взял меня за подбородок, приподнял: — Анита? — Я буду хорошая. — Что это значит? — Я не знаю, но сделаю все, что в моих силах, и больше этого я ничего не могу предложить. Я никогда не знаю наперёд, что я буду делать, когда проснётся ardeur. К сожалению, это правда. Сказать что-то другое — значит соврать. Он глубоко вдохнул, грациозно поднялась и опустилась его грудь. — Наверное, на этом я и успокоюсь. — А что же ты хотел бы от меня услышать? Он наклонился и нежно поцеловал меня в губы. Редко мы целовались так целомудренно, но когда ardeur так близко, Мика был осторожен. — Чтобы ты сказала, что ты это берёшь на себя. — Что значит — «беру на себя»? Теперь вздохнул он: — Мне надо пойти одеться. — Ты возьмёшь джип? — Нет, свою машину. Тебя может опять вызвать полиция на новый труп, а все твоё снаряжение в джипе. Он улыбнулся мне почти печально и пошёл одеваться. Я услышала его тихое восклицание, когда он свернул за угол, и разговор с другим мужчиной. Голос не Натэниела. Из-за угла выплыл Дамиан. — Сильно же ты отвлеклась, если не учуяла меня раньше. Он был прав, я отлично чую нежить. Ни один вамп не мог бы подойти ко мне так близко незаметно, тем более Дамиан. Он мой слуга-вампир, как я у Жан-Клода — слуга-человек. Ardeur мне достался по вине Бёлль Морт и Жан-Клода — их наследие, заразившее меня. Но то, что Дамиан — мой слуга, это уже я виновата. Я — некромант, и, очевидно, сочетание некромантии с состоянием слуги-человека даёт непредвиденные побочные эффекты. Один из них и стоял сейчас у входа в кухню, глядя на меня глазами цвета зеленой травы. У людей таких глаз не бывает, но у Дамиана, очевидно, были, потому что превращение в вампира не меняет исходных черт. Может побледнеть кожа, могут удлиниться кое-какие зубы, но цвет кожи и глаз останется тот же. Единственное, наверное, что от этого стало живее, были его волосы. Рыжие волосы, сотни лет не видавшие солнца, приобрели цвет почти свежей крови — ярко-алый. Все вампиры бледные, но Дамиан начал жизнь молочно-медовый, как часто бывает с рыжими, так что он был бледнее других, будто кожа у него была из мрамора, и какой-то демон или бог вдохнул в неё жизнь. |
