— О чем ты говоришь? Лиат, опомнись. Да ему наплевать на меня, ему нужна только ты. Пока я веду себя нормально, он меня и не заметит. Владычица и Господь, Лиат, я пережила епископа Антонию, лавины, оползни, бесовские видения, горные перевалы, налет кумской кавалерии, наводнения и твою истерику. Переживу и этого.

— Обещай мне!

Ханна закатила глаза:

— Отстань! Иди-ка лучше собирай вещи.

Лиат вздрогнула, вспомнив:

— Вещи сгорели.

— Ну иди к Хатуи, пусть она экипирует тебя заново. Лиат, а книга не сгорела?

— Нет. — Она закрыла глаза, прислушиваясь к мягкому журчанию слов внутри палатки; услышала, как Хью засмеялся шутке короля, услышала остроумный ответ Росвиты. — Книга у Хью.

— Вот видишь, — вскинулась Ханна. — Это даже хорошо, что я остаюсь и смогу за ней присматривать. Да и за ним тоже. Разве не я забрала у него книгу в Хартс-Рест?

Лиат утерла нос тыльной стороной ладони и шмыгнула:

— Ох, Ханна, тебя, наверное, тошнит от меня. Меня-то точно от себя тошнит.

— Тебе не хватит времени на сопливые эмоции, когда придется проводить весь день в пути и стараться: выжить. Давай иди к Хатуи. Король не любит, когда его «орлы»рассиживаются, если им дано поручение.

Лиат обняла ее — и пустилась догонять Хатуи.

Она спешилась у обгоревших ворот и, ведя лошадь в поводу, вошла в развалины. Здесь уже рыскали в поисках чего-нибудь полезного местные жители, тыча в почерневшие обломки сапогами и палками, приподнимая концы недогоревших бревен. Лиат оставила лошадь и зашагала дальше, вороша сапогами пепел. Резкий запах пепелища разъедал нос, который еще кровоточил. Лиат слизывала кровь с губ и шмыгала, стремясь поскорее остановить кровотечение.

Она помнила, где были казармы. Хотя сначала она путалась в планировке Аугенсбургского дворца, во время пожара ей столько раз приходилось нырять в его лабиринты, чтобы попытаться вытащить спящих «львов», что теперь планировка казалась знакомой.

Сюда, на это место, в этот двор она и Хью прыгнули впопыхах, причем он все-таки успел отобрать ее мешок. Хромота его, вызванная неудачным приземлением, доставляла Лиат хоть какое-то мелочное удовлетворение.

Она слишком испугалась, чтобы хоть что-то соображать. Пламя вспыхнуло так внезапно, так быстро распространилось, охватывая каждую вещь, которая могла загореться.

Она выскочила вслед за Хью, лишь потом вспомнив о тех, кто остался внутри.

«Мне не в чем себя винить. Он усыпил их. Он заставил меня сделать то, последствий чего я не могла предугадать».

Но это ее не утешало.

Па был прав, защищая ее. Но ему следовало бы и научить ее. Она и сама могла чему-то научиться. Она не должна была позволить Хью приблизиться.

Мигнул свет — яркая вспышка на фоне пепла и обломков. Лиат перешагнула через кучу угля, оставшуюся от порога там, где был вход в казармы. Обуглившиеся обломки смешались, непонятно было, что упало с чердака, что осталось от пола и стен, а что от крыши. Ее сапог провалился на глубину ладони. Она вытащила ногу и осторожно перешагнула через две упавшие балки, рядом с которыми валялись обломки мечей и наконечники копий, заклепки и шишки щитов. Все обгорело и еще дымилось. Три доски, в которых угля было больше, чем дерева, лежали друг возле друга, рядышком, как будто образуя крышку сундука. Она оттолкнула сапогом одну из них.

Среди пепла и углей лежал ее лук в футляре. Он был совершенно цел, если не считать тонкого слоя покрывавшей его сажи. Изумленная, она подняла его и увидела рядом своего доброго друга — меч Луциана.

— Лиат…

Она вздрогнула, прижала к себе лук и меч и, обернувшись на голос, споткнулась о балку.