Все это и многое другое припомнила Лиат. Только дверь главной башни города воспоминаний оставалась для нее закрытой. Там хранились секреты ее отца. Она тряхнула головой и отыскала взглядом на монастырской территории небольшое здание, в котором содержались послушники. Время от времени они выходили оттуда, чтобы совершить молитву, справить естественные потребности или выполнить какую-нибудь работу. Уклад требовал, чтобы монахи и монахини проводили определенную часть дня за физическим трудом, чтобы оставаться «пред лицом Господа истинными тружениками, живущими трудами рук своих».

Она нашла место, где осеннее солнце грело сильнее, и плотнее завернулась в плащ. Внезапный порыв холодного осеннего ветра пробрал ее до костей, Лиат неожиданно захлестнула паника, сердце бешено застучало, дыхание перехватило, пальцы задрожали. Хью здесь нет! Его здесь нет! Книга с ней, она вооружена. Бояться нечего. Чтобы успокоиться, она ощупала рукой свое вооружение. Короткий меч легко касался бедра, столовый нож-кинжал в чехле болтался на поясе. Лук и колчан со стрелами прижимались к спине.

О Боже! Конечно, Хью не сможет ей больше угрожать.

Дверь дома послушников открылась, и на пороге показались фигуры в коричневых одеяниях, с кротко опущенными головами. Они медленно направились к огороду. Лиат вскочила и последовала за ними. Кое-где внизу, отдыхая на свежем воздухе, расположились благородные леди и лорды. Иные из них прогуливались в цветниках, любуясь выращенными монахами декоративными и лечебными растениями. В отличие от Лиат, им не было дела до послушников. Кроме светловолосой леди Таллии.

Когда колонна послушников проходила мимо аристократки, она встала на колени и склонила голову в молитве. Лиат такая набожность казалась чрезмерной, но остальные не уставали нахваливать молодую леди, мывшую алтари церквей своими роскошными платьями. Богатая аристократка могла позволить себе то, что для других было недосягаемой роскошью. Таллия постилась по каждому случаю, возвращая на кухню нежное мясо, свежайший хлеб и тонкие лакомства. Лиат восемь лет провела с отцом в странствиях.

Она видела истощенных голодом людей, видела, как дети роются в грязи, радуясь найденным зернышкам пшеницы или овса.

Некоторые послушники украдкой бросали любопытные взгляды на придворных. Бдительный наставник сновал вдоль рядов, «поощряя» лозой своих подопечных. Послушники добрели до огорода, в одной части которого почва потрескалась от сухости. Мотыгами, лопатами и заостренными палками они принялись рыхлить землю.

Лиат спустилась по крутой каменной лестнице и постепенно начала приближаться к огороду. Леди Таллия о чем-то упрашивала сестру-наставницу там, где в отдалении от послушников трудились будущие монахини. Получив от наставницы заостренную палку, Таллия перелезла через невысокую каменную ограду, предназначенную для защиты овощей от вредителей, и с большим усердием принялась ковырять землю с другими послушницами, не обращая внимания на грязь, прилипавшую к краям ее златотканых одежд.

Лиат обогнула огород и остановилась к востоку от послушников, делая вид, что ее внимание поглощено архитектурой церковных башен. На самом же деле она разглядывала свой плащ, алая отделка которого переливалась на солнце.

Вдруг она увидела его, замершего с выпученными глазами и с мотыгой, поднятой в воздух. Он пихнул локтем соседа. О Боже! Даже с такого расстояния заметила Лиат, каким привлекательным был этот парень. Симпатичный сосед толкнул еще одного, тот — следующего, и вот уже все четверо ели ее глазами.

Айвар! Он смотрел на нее в течение нескольких мгновений, потом выпрямился, как будто собираясь отшвырнуть мотыгу и бежать к ней, но вдруг снова сгорбился и воткнул инструмент в землю. Остальные трое сделали то же самое, и как раз вовремя: мимо прошел наставник с прутом в руке. Монах посмотрел на них, затем на «орла», демонстративно стоявшего перед самым носом у послушников.