— Звучит прекрасно, — возмущенно сказала она, — если учесть, что Эйка свирепствуют в моем герцогстве. Они не удовлетворились Гентом. Они напали на мой Остербург.

Лиат вздрогнула, ужаснувшись. Воспоминание о падении Гента пронзило ее, как острый меч.

— Мы отбили их атаку, — резко сказала герцогиня. — Эти проклятые дикари приплыли всего на десяти ладьях. — Она сунула кубок своему виночерпию, привлекательной молодой женщине в платье из белого полотна. Кряхтя, Ротрудис поднялась из кресла и, прихрамывая, подошла к Лиат, чтобы получше ее рассмотреть. Концом трости она приподняла подбородок девушки. — А ты не родня Конраду Черному? — спросила герцогиня, пристально всматриваясь в ее лицо. — Одного помета? Нет, моя госпожа. Я не родственница герцога Конрада.

— Уж больно ладно ты говоришь. Для дочки его ты, конечно, слишком взрослая. — Герцогиня заметно хромала — одна ступня сильно распухла. Ротрудис вернулась в кресло. Один из слуг бросился вперед, чтобы подставить под ее ногу мягкую скамеечку. Не поворачивая головы, Лиат оглядывала зал. Стены были сплошь покрыты гобеленами с изображениями молодых дам, охотящихся на оленей, пантер и грифонов.

— Вот что скажешь моему дорогому брату Генриху, кстати, где он сейчас, осмелюсь спросить?

— Король Генрих с двором отправился на юг.

— Ну конечно, на охоту в Туринский лес.

— Да, моя госпожа.

— В то время как мои деревни полыхают после вылазок Эйка. Без сомнения, он будет утверждать, что там он растрясет южных лордов и заставит их выделить больше войск для летней кампании. Что ни лето, то война — вот он, Генри. — Она взяла у виночерпия свой кубок. Заглянув внутрь, Ротрудис нахмурилась: — Дитя, мой кубок пуст!

Тут же подскочил мальчик в белой одежде, взял кубок и через мгновение полным протянул его обратно. К уху герцогини наклонилась монахиня. Ротрудис внимательно слушала, время от времени прикладываясь к кубку.

Лиат в это время думала, что было бы неплохо пол перед тронами важных особ всегда застилать коврами или мягкими подушками. Красиво, и колени не слишком устают.

— Пожалуй, что и так, — согласилась Ротрудис со священником, снова обращая взор к Лиат. — Скажи Генри, что я ожидаю от него помощи. Эти Эйка как мухи, роящиеся вокруг мяса. Я могу и не дотянуть до следующего лета. Что он по этому поводу говорит?

— У меня нет больше посланий от короля, моя госпожа. Но…

— Но! Но? Давай, давай. Я понимаю, что «орлы» могут замечать то, чего не видят другие.

— Это правда, моя госпожа, что король Генрих потерял много сил под Касселем. Из двухсот «львов» у него осталось едва шестьдесят, и, хотя он ожидает новые центурии из провинций, нет гарантии, что люди прибудут скоро и в достаточном количестве.

— Гм. Кумских рейдов не было уже столько лет… Оттуда опасность не грозит. Ну ладно. Что ты скажешь о варренских лордах?

— Они тоже сильно пострадали под Касселем. Король собрал с них налоги и весной будет собирать повторно.

— Этого мало. Я послала в Стелесхейм собственного сына. Уичман со своими головорезами сам должен был восстановить порядок. А чем рисковал Генри?

Это уж слишком, подумала Лиат. Она гневно взглянула на герцогиню:

— Король Генрих потерял в Генте сына! Зашушукались пораженные ее тоном придворные, но герцогиня лишь рассмеялась:

— Смотри, как вспыхнула! Конечно, принц Санглант погиб в Генте со своими «драконами», но ведь, в конце концов, бедного парня специально для этого и воспитывали.

— Воспитывали для этого?! — в ужасе повторила Лиат.