Спать на полу пиршественного зала было для Анны невиданной прежде роскошью. Даже в холодные зимние вечера здесь не было холодно. Щеки крошки Хелен округлились, ноги Гельвидиуса окрепли, хотя он по-прежнему опирался на палку при ходьбе.

— Они все окрестности Гента превратили в пастбища, — сказал юный лорд Генри. Его щеку прорезал свежий шрам, которым он явно гордился. — Там столько скота, что хватит на прокорм тысячной армии.

— Почему же вы не пригнали хотя бы часть этого скота? — спросила Гизела.

— За животными ухаживают рабы, Эйка охраняют стада.

— Много у Эйка сил в городе? — нервно спросил мэр.

— Мы не подходили так близко к городу, чтобы их сосчитать, — ответил Генри, с упреком глядя на старшего кузена. — А могли бы.

Молодой Уичман в ответ только рыгнул и подозвал симпатичную племянницу госпожи Гизелы, разливавшую вино. У него, как выразился старый Гельвидиус, был «зуд между ног». Анна не понимала этого выражения, но заметила, что лорд постоянно крутится возле молодой женщины и той это не нравится.

Хелен уже спала. Анна пристроилась рядом с ней, убаюканная размеренным голосом поэта, начавшего сагу о Хелен. Молодой лорд слушал его с видимым наслаждением.

— …И вот слуги накрыли столы, и второе блюдо внесли, гул голосов на пиру мог бы затмить шум битвы жестокой. Но вот король Сикеус чашу поднял, к молчанию всех призвал. Огромные чаны, вином полны до краев, были в зал внесены, сам король, зачерпнув, первый кубок наполнил и пустил вкруговую.

И пригласил он Хелен собравшимся об Илионе поведать. «О благородная гостья, скажи нам, что знаешь ты…»

Ей надо было выйти по нужде.

Она начала пробираться между спящими слугами и воинами, от которых несло элем, мочой и потом. Выгребные ямы находились у городских стен. Небо светлело, постепенно гасли последние звезды.

Над Стелесхеймом возвышалась внушительная каменная башня. Вокруг сгрудились деревянные постройки. Через открытую дверь одной из хижин Анна заметила свет зажженного очага. Кузнецы и кожевники работали за стеной города, чтобы не нарушать покой госпожи Гизелы и ее высокородных гостей.

Анна заметила у стены две темные фигуры, в одной из которых узнала племянницу Гизелы.

— Умоляю вас, лорд Уичман, — бормотала молодая женщина, пытаясь пройти в пиршественный зал. — У меня много работы.

— Какая работа может быть лучше той, что дам тебе я?

— Милорд, — она вырвалась из его объятий и попыталась убежать, — извините, но я не могу остаться.

Разозлившись, он схватил ее за плащ:

— Слышал я, что к моему побочному кузену Сангланту ты была снисходительнее. Ничего, снизойдешь и до меня.

Анне показалось, что она услышала шипение. Посмотрев вверх, девочка увидела над верхушками деревьев бледное сияние. Через мгновение в небо взмыло огромное существо, его золотистая чешуя засверкала в лучах восходящего солнца. Рычание сотрясло воздух.

Племянница Гизелы взмахнула руками и завизжала. Молодой лорд, еще не протрезвевший после обильных возлияний, покачнувшись, схватился за меч. Анна вскрикнула, когда дракон пролетел прямо над ее головой, изрыгая клубы дыма и пламени. Зрелище одновременно было прекрасным и ужасным.

— Драконы! — закричали караульные с вала.

Лорд Уичман вытащил меч. Резко повернувшись, он побежал к конюшням:

— К оружию! К оружию!

Вокруг забегали люди, слуги выводили коней.

— Драконы, драконы!

Надо было возвращаться к Гельвидиусу и Хелен.