Осокин, однако, обратил внимание на то, что особой уверенности в его голосе не было. Скорее, это можно было бы назвать зыбкой надеждой. Едва ли милиционер всерьез верил в то, что говорил. Возможно, потому, что детективу все-таки удалось посеять в нем зародыши сомнения, а может быть, потому, что он не знал истинного масштаба катастрофы. В конце концов, на данный момент его мир ограничивался рамками одного района.

— Обратите внимание, — сказал «кашемировый», — теперь у них сложилась полноценная боевая группа.

Осокину пришлось признать, что и на этот раз слова «кашемирового» Лавра Эдуардовича были близки к истине. Пять человек действительно — полноценное военное отделение. При условии, что все пятеро обладают хотя бы начальной военной подготовкой.

Детектив развил бурную деятельность. То и дело сверяясь со справочником, консультируясь то с Дроздовым, то со вторым патрульным, он вычерчивал на карте какие-то схемы, отмечал особенно важные точки, отдавал по ходу дела приказы.

— Помяните мое слово, — сказал «кашемировый», — наш Наполеон еще возьмет Москву.

— Да перестаньте, — поморщился первый патрульный.

Его тут же поддержал бородатый:

— Что вы, действительно, раскаркались. Возьмет, возьмет… Кто ему даст?

— А кто ему помешает? — в свою очередь поинтересовался Лавр Эдуардович.

— Мы хотя бы. Нас тут десяток здоровых крепких мужиков. Что мы, с этой бандой не справимся?

— Вы переоцениваете людей, — заметил «кашемировый».

— Это вы недооцениваете, — шепотом крикнул бородатый. — Это вам не сталинские времена!

Лавр Эдуардович хмыкнул, шевельнул белесыми тонкими бровями, повернулся к остальным, чуть наклонясь вперед:

— Молодой человек в зеленом пальто… Да-да, вы, — обратился он к одному из своих вчерашних спутников по «алкогольному» отделу, до сих пор отрешенно разглядывающему стеллаж с печеньем. — Мы собираемся поднять бунт, обезоружить этих людей и бежать.

«Зеленое пальто» несколько секунд смотрел на него, затем процедил: «Валяйте», отвернулся и улегся на пол, подняв воротник и прикрыв им лицо.

— Послушайте, товарищ, — обратился к «костюмному» пузану Лавр Эдуардович. — Товарищ. Вы, да. Мы собираемся…

— Оставьте меня в покое! — заверещал тот, закрывая уши ладонями. — Я ничего не желаю слышать. Ничего не желаю слышать!

— Что за крики там? — тут же подал голос один из громил. — Тихо всем!

— А вы? — «Кашемировый» повернулся к Осокину. — Вы примете участие в нашем маленьком восстании?

— Если нас будет трое, эта затея обречена на провал, — подумав, ответил тот. — Нас перестреляют, как щенков.

Каламбур получился довольно зловещим. Тем не менее патрульный ухмыльнулся.

— Вы?.. Прошу прощения, не знаю вашего имени-отчества…

— Можно просто Володя, — ответил патрульный.

— Итак, Володя, вы-то, конечно, к нам присоединитесь? — допытывался «кашемировый». — Как представителю нашей славной милиции, именно вам надлежит возглавить это крохотное восстание.

— Я, конечно, могу, но ведь гражданин, — кивок в сторону Осокина, — прав. У них автоматы, а у нас что?

— Друг мой, — перебил Лавр Эдуардович, вновь обращаясь к бородатому Мише. — Ваш гениальный план по захвату почты, телеграфа и телефона провалился.