Вместо ответа Прыг-скок поднял его за шкирку и так пихнул в прихожку, что он воткнулся в дверь лбом. Кое-как нашарил глазом глазок.

– Чего ты пялишься там на меня? – рявкнул Едавкин с лестничной площадки.

Непослушными руками Зубов откинул цепочку. Едавкин пинком распахнул дверь, опять приложив племянника по лбу, и вошел.

– Ты…один? – пролепетал Зубов.

– Нет, с бригадой! – издевательски произнес Едавкин. – Чем у тебя так воняет?

Собаку что ли завели?

Он по привычке бегло комнаты, везде заглянул, и только после это закрыл входную дверь. Потом шумно двинулся на кухню. Зубов зажмурился.

– Где у тебя водка? – крикнул Едавкин, заставив его вздрогнуть. – На хера тут целлофан застелили. Потолок красишь?

Зубов вошел следом и увидел, что на кухне никого кроме дяди нет. Галлюцинация!

Пришла на ум спасительная мысль. Он просто сошел с ума. Сбрендил! Никакого Прыг-скока нет! Все ему привиделось! Травки надо меньше жрать!

Едавкин, велев ему сесть напротив, налил водки, заставил выпить, вздохнул.

– Костя, не получится из тебя путного бандюгана! – сказал он. – Давай, наверное, завязывай и мотай из города. Я тебе денег дам, откроешь комок, будешь сигаретами торговать. Только в казино больше не ходи. Если Инка пожалуется, что все сызнова начинается, приеду и заварю тебя в игровой автомат сваркой.

Зубов был счастлив. Он был на седьмом небе. Ну и что, что галлюцинации были.

Подлечится и все. Надо же такое привидится, будто при нем жену трахали. Он слишком увлекался порно.

Он посмотрел в окно, и волосы зашевелились у него на голове. На подоконнике были две когтистые лапы. Лапы напряглись, и над краем окна появилась волосатая макушка. Зубов начал открывать пасть, но Прыг-скок буквально прижег его взглядом.

Подоконник был узкий, буквально 10 сантиметров, но Прыг-скок уселся на нем на корточках спокойно, как будто не находился на высоте 7-ми этажей. Потом он медленно и бесшумно приоткрыл окно.

– Сквозняк у тебя, – дядя обернулся и замолчал.

Не видит! Торжествовал Зубов. Он действительно сумасшедший! Это счастье.

– А это что за макака? – грозно спросил дядя.

И от его слов в голове Зубова что-то разбилось. Хотя вероятнее всего он услышал шум разбитого окна, когда Прыг-скок прыгнул на дядю.

Они с рычанием катались по полу, по шуршащему целлофану. Зубов вжался в стену, в руке у него был стакан с не выпитой водкой, и с этого момента он стал воспринимать все фрагментарно. Наверное, он периодически терял сознание, но почему-то не падал. Тело продолжало стоять с выпученными глазами, но сам он в нем отсутствовал.

Вот Прыг-скок заклеивает дяде рот. Руки и ноги его уже связаны. Когда? Непонятно.

Потом следует дикий ор. Прыг-скок бьется в диких конвульсиях. У него оргазм, дядя со спущенными штанами только дико ворочает глазами. Они налиты кровью, он с невыразимой ненавистью уставился прямо в глаза Зубову.

– Еще разок! – слышится деловитый голос Прыг-скока.

После очередного провала дядя оказывается без одного глаза. В этом месте Зубова очень сильно тошнит.

Избиения и изнасилования шли одно за другим. За окном уже глубокая ночь.

– Сдох, – констатирует Прыг-скок.

В углу лежит завернутый в целлофан труп.

– Он сказал? – спросил Зубов.

– Давно уже. В самом начале. Твой дядя совсем не герой оказался.

– Так зачем же ты его мучил? – Зубову кажется, что он кричит, на самом деле он шепчет.

– Люблю я вас людей, вот почему!

Генерал Крутохвостов давно не делал очень многих вещей. Не жил по подложным документам, не шпионил, ни за кем не следил.