– Знаешь, Костя, я ведь сразу на тебя подумал. И знаешь почему? Потому что ты, Константин, редкостный и пакостный козел. Я проклинаю тот день, когда послушал свою полоумную сестру и рекомендовал тебя Шерхану. С тобой одни проблемы, вернее, ты сам одна большая проблема. Если б ты не был мне родным племянником, я бы привязал тебе к ногам бетонный блок и утопил в море как котенка, честное слово.

После проникновенной речи Зубов долго напивался в баре.

– Что такой грустный? У тебя же верная жена сегодня приезжает? – подмигнул подошедший Чегодаев.

– Ты что-то сказал про мою жену, или мне послышалось? – Зубов старался произнести это грубо и по-мужски поставить качка на место, вышло пьяно и сопливо.

– Я всего лишь сказал, верная жена, ты что обиделся? Брось, Зуб, мы же в одной команде, – Чегодаев покровительственно похлопал его по плечу.

Зубов дернул плечом, куда там, лапа у мерзавца была тяжелая и вязкая, и у него случилась форменная истерика.

– Пусти, падла! Все Едавкину скажу, он тебя уроет! – орал он.

Чегодаев с подчеркнутым уважением поднял руки, но, уходя, сказал в самое ухо с таким жаром, что оно потом долго болело:

– Еще раз назовешь меня падлой, сделаю тебя девочкой.

Зубову казалось, что все смотрят на него с презрением, даже бармен, на которого он поспешил наорать и указать ему место. Про жену Зуба болтали всякое. Она действительно была красавица, статная, каштановые волосы до плеч. В свое время занималась гимнастикой, фигура у нее божественная. Зуб ее из модельного бизнеса увел. Детей у них не было, и Инна обожала отдыхать одна в жарких странах, что вызывало пересмешки у знакомых Зуба. Дядя как-то предложил нанять детектива для слежки, но Зубов отказался, после этого даже дядя стал над ним посмеиваться.

Зубов с дуру привез Прыг – скока к себе в шести комнатную квартиру в некогда престижном районе на берегу моря. Теперь во всем районе заселенным оставался один дом. Совпадение, что там всегда по жизни жили лишь очень зажиточные люди.

Мутная волна последних потрясений вымыла из квартала всю шелупонь, а богатенькие остались. Даже вахте, метущей всех без разбору, они не подлежали. Слабы здоровьем оказались, на что имели кучу справок, за обновление которых Рахитов каждый год драл бешеные бабки.

– Чего тебе от меня надо? – хныкал Зубов. – Я сделал все, что ты просил.

– Я ищу одного человека, – пояснил Прыг – скок. – Девку, – он недовольно фыркнул, уж очень ему было противно это произносить. – Она у Шерхана. Узнай, где он ее прячет.

– Что за девка? Шлюха?

– На вид ей лет 17. Зовут Сека. Она не шлюха, она убийца!

А ты тогда кто, подумал Зубов.

– Вооружена биксой. Ночью у моря была заварушка, она должна была быть там. С оружия и начни. На все у тебя три дня, – продолжал Прыг-скок. – Знаешь, что будет после? Не знаешь. Я тебя сожру. Начну жрать с ног, они у тебя как у бабы, – слово баба он произнес с вожделением, истекая слюной, и Зубов сразу подумал об Инне.

– Тебе нельзя здесь оставаться. Скоро вернется моя жена. Она не должна тебя видеть.

Прыг-скок в ответ так посмотрел на него, что Костю передернуло. Всем нутром он осознал, что находится наедине с убийцей без тормозов. Прыг-скок расстегнул рубашку и смачно почесался. Тело было черным от шерсти, и он напоминал мерзкое животное, лишь по недоразумению усевшееся на чистую постель. Костя безоговорочно поверил, что тот действительно способен его сожрать.

Едва покинув квартиру, ставшую ему враждебной, он пытался тщетно дозвониться до Инны. Автоответчик грубым мужским голосом утверждал, что дозвон не возможен, хотя Инна находилась уже в Европе, а труба брала без проблем даже по ту сторону океана.