– Да я их вообще не принимаю! – возмутился Шорохов. – И что это за тон, капитан?

Я все-таки старше вас по званию.

– Под высоким званием может скрываться неприглядная личина, – менторским тоном добавил капитан. – К тому же звания не присваиваются навечно. Если не посмертно.

Вы сказали, что не принимаете наркотики. Врете! Вот результаты судмедэскпертизы.

В крови у вас обнаружены следы триклоизрябкиттима. Ноль – три промилле. Чем вы это объясните?

– Я написал в рапорте, что это меня уколола женщина из красного кабриолета!

– Как ее зовут? Номер машины!

– Откуда я знаю? Я сразу отключился.

– Не помните, даже с кем кололись! Вы катитесь по наклонной, майор. Это у вас не первый серьезный проступок, если не сказать большее. В первый раз вы устроили недопустимые гонки в центре города. Тогда кстати вас не удосужились проверить на наркотики, возможно, у вас хобби такое – гонять под кайфом. Я буду вынужден поставить вопрос о вашем служебном несоответствии.

Капитан с негодованием отодвинул рапорт и велел подождать в соседней комнате, лично проследив, чтобы напарники не встретились и не смогли перемолвиться словом.

Прочитав подробнейшее описание на восьми листах, Менгель откинулся на спинку кресла и хитро глянул на стоявшего с обреченным видом Неволина.

– Самого главного не написали! С какого возраста принимаете наркотики?

– Ни с какого, – терпеливо ответил Неволин, даже не удивившись вопросу.

– Врете! – это было его любимое слово. – Эксперты обнаружили в вашей крови ноль шесть промилле триклоизрябкиттима – в два раза больше, чем у вашего напарника!

Что, меньшая доза не пробирает?

– Дело в том, что я подвергся нападению девицы с красного кабриолета дважды – вчера и сегодня.

– Для наркоманов у вас подозрительно одинаковые видения. Договорились уже?

Красный кабриолет видите ли. И где прикажете его искать – в ваших угарных снах?

К тому же период распада триклоизрябкиттима восемь часов, и вы никак не можете все списать на вчерашнее. Упрямые факты говорят о том, что вы наркоман со стажем.

И дружка своего подсадили. Какой позор! Напарники, сотрудники ГАИ, ловили приход в служебной машине, что и зафиксировано в протоколе.

– Мы потеряли сознание на улице. Нас действительно нашли в машине? Я бы хотел узнать, кто нас обнаружил. Если в машину нас сажали злоумышленники, могли остаться следы. Чем черт не шутит, отпечатки пальцев могли сохраниться. Вы проверили машину?

– Мы все проверим! – зловеще пообещал капитан. – И выведем вас на чистую воду.

Молитесь богу, что у вас чистый послужной список и это первое нарушение. Может вам удастся остаться в органах, только конечно не следователем, патрульным на перекресток.

Напарники встретились на стоянке для служебных машин перед зданием УВД.

– Как ты? – спросил Шорохов.

– Обещал регулировщиком на перекресток, – махнул рукой Неволин.- Знал, что это дело ничем хорошим не кончится. Вообще-то ты во всем виноват. Если б не твоя кипучая деятельность, нас бы не тронули. На фига ты вообще в драку полез?

– Я значит, виноват? – возмутился Шорохов. – Сам просил помочь, вместе съездить, а потом обвиняешь. Регулировщиком его на дорогу, видишь ли, выставят. Мне вообще билет на Черный пароход обещают.

– Иди ты, – не поверил Неволин. – И что ты теперь будешь делать?

– Мальчишник устрою. Займи денег.

– Так ты ведь уплывешь.

– Вот как заговорил.