Сару удивила его откровенность. Она не знала, как реагировать, поэтому решила просто промолчать и дать Орану высказаться. Казалось, он долго носил эти мысли в себе и до сих пор не смел их озвучить.

— Сердечный приступ. Помню, в больнице я все твердил, что она слишком молода, ей всего тридцать пять. Я как будто со стороны слышал свой голос, повторяющий одно и то же. Думаю, такое часто случается. Родственники не понимают… не могут осознать, что спорить уже бесполезно… Она скончалась в машине скорой помощи.

— Боже, Оран, мне так жаль.

— Скорую вызвала Хейзел. Ей было тогда всего семь! Не представляю, каково ей пришлось… Понимаешь, они гуляли вдвоем на Холме Фейри. Им обеим там очень нравилось.

Воцарившуюся тишину нарушало лишь тиканье часов. На мгновение Сара задумалась, где сейчас Хейзел: у себя в комнате или же подслушивает с лестницы, как делала в детстве сама Сара? Взрослые часто ошибочно полагают, что дети их не слышат.

— Если честно, я думал, оно меня убьет. Горе. Но хуже всего то… что этого не произошло. Хочется тебе того или нет, но ты живешь дальше. А Хейзел… — У него сорвался голос.

— Она удивительная девушка, — промолвила Сара и осторожно взяла его руки в свои.

— Теперь ты понимаешь, почему я не хочу, чтобы она забивала голову всей этой волшебной чепухой? Поначалу я думал, это отвлечет ее, но когда начались эти ее видения… — Оран осекся.

— Видения? — переспросила Сара.

— Это было всего пару раз, — будто оправдываясь, сказал он. — Она говорила, что видела Кэти, что могла говорить с ней и…

Он снова закрыл лицо руками.

— Я знаю, что это не мое дело, — осторожно заговорила Сара, — и, пожалуйста, не сочти, что я вмешиваюсь. Просто предлагаю взглянуть на это немного иначе… Ты не думал, что это ее способ справиться с горем?

— Притворяться, что ей является мать? Разговаривать с призраком? Сара, это безумие, и ты не должна ее поощрять!

— Я не пытаюсь, Оран, я просто хочу услышать ее. — И как только слова слетели с губ, Сара поняла, что за ними последует.

— А я, по-твоему, не пытаюсь?!

Сара глубоко вдохнула. Любой, у кого имеется хоть капля здравого смысла, придержал бы язык, но она уже перешла черту — незачем отступать.

— Желание защитить ребенка — это естественно. Но, Оран, я не думаю, что ты в силах защитить ее от всего на свете, — наконец проговорила Сара. — Мне кажется, Хейзел пытается пережить утрату по-своему, не так, как это делаешь ты. Но вы же наверняка можете как-то помочь друг другу?

Сара видела, что Оран борется с желанием поспорить с ней, отстоять свою правоту. Кто стерпит, когда в дом приходит незнакомый человек и начинает рассказывать, как правильно воспитывать ребенка? Через некоторое время он заговорил снова:

— Я не хотел, чтобы она взрослела так рано. Хотел оградить ее от этого… Но сейчас я и сам понимаю, как нелепо это звучит. Разве можно заставить ребенка не тосковать по матери?

Конечно нет, хотелось сказать Саре. Точно так же и мать никогда не перестанет тосковать по своему ребенку.

— Отец рассказывал тебе, что я нашла старый дневник? — спросила Сара. — Он принадлежал девушке, которая жила когда-то в доме Батлера.

— Ого, вау! Я и не заметил, как ты сменила тему, — криво улыбнулся Оран.

— Прости… Я стараюсь не вторгаться в твою жизнь сильнее, чем уже позволила себе.

— Нет, я рад, что ты это сделала.