Стиви вся напряглась, ожидая продолжения рассказа.

Бен улыбнулся.

– Я уже стал специализироваться на пластической хирургии, когда столкнулся со своим бывшим ментором. Увидев меня, он как-то засуетился, а потом спросил, помню ли я такого мистера Гофмана. Как же мог я его забыть! «Случилась невероятнейшая вещь, черт побери, – сказал он. – Старик пришел ко мне на прием и потребовал сделать повторное обследование. К тому времени он уже прожил в три раза больше того срока, который я ему предсказал, и я проверил его. Никакого следа рака, Бен, ни малейшего». Мой наставник не хотел называть это чудом… Он не был верующим, как и я. Но я подумал, если Гофман смог вылечить свое смертельно больное тело без нашей помощи, так почему же люди не могут излечивать и невидимые глазом раны?

– Я поняла, почему вы рассказали мне эту историю, Бен, но ведь я не мистер Гофман. Я просто… не знаю, с чего начинать.

– Начните с того, что у вас в душе, Стиви. Используйте то время, что вы еще будете в Бельвю, для медитации.

– Это что, как «Хара Кришна»? – рассмеялась она.

– Как Стиви Найт. Очистите свой мозг от хаоса. А после этого взгляните по-новому на вашу жизнь с самого детства, на свои поступки, выбор, который вы делали. Простите себе собственные ошибки, и, быть может, вам тогда удастся простить и другим людям их ошибки тоже. Сегодня вы обнаружили передо мной очень много ненависти, Стиви, и хоть я не спорю, у вас есть все основания для нее, все-таки мне хотелось бы, чтобы вы сделали следующий шаг. Представьте себе ненависть в виде темного, ядовитого облака… И постарайтесь удалить его от себя подальше, а не дышать им. Сможете это сделать?

Стиви подумала и честно ответила:

– Не знаю. – Затем, желая сказать на прощание что-нибудь доброе, добавила: – Но я буду стараться.

Ради вас, чуть не прибавила она. Я буду стараться ради вас. Но она уже достаточно хорошо знала Бена и представляла, каким тогда будет его ответ: Нет, делайте это не ради меня, а ради себя.

И она будет. Потому что она готова сделать все что угодно, если он ей это скажет.

2

Когда Стиви вернулась в Бельвю, соседняя койка уже была занята новой пациенткой.

– А что случилось с Кейт? – спросила она у сиделки.

– Переведена, – прозвучал ответ.

– Куда? – умоляюще спросила Стиви. – Ее что, взяла домой семья? Прошу вас, скажите мне, где она…

Сиделка увидела озабоченное выражение на изуродованном шрамом лице Стиви и смягчилась.

– Я не должна это говорить, – сказала она. – Это нарушение инструкций… Кейт отправлена в «Манхэттен Стейт». Тут мы больше ничего не могли для нее сделать.

«Манхэттен Стейт», с содроганием подумала Стиви. Казенный госпиталь находился на охраняемом стражей острове на Ист-Ривер. Расстояние отсюда небольшое, однако для Кейт это, вероятно, станет концом истории, местом, где она состарится и умрет. Она представила себе, как Кейт сидит на стуле совсем одна, глядит в пространство с тем же самым умиротворенным, спокойным лицом, год за годом. Потом Стиви вспомнила тот роковой день, когда заметила искру, промелькнувшую в глазах Кейт, когда та, словно ребенок, потянулась к телевизору.

«Так неправильно, – записала Стиви в свою записную книжку. – Неправильно отказываться от людей, которые не могут сами помочь себе. Я знаю, что они тут все загружены, но ведь кто-то мог бы найти время. Вот Бен находит время».

В последовавшие дни она старалась следовать советам Бена и держать себя в руках даже тогда, когда его не было рядом, одобряющего и поддерживающего.