Она достала бутылку из стола и принесла ее домой. А когда та опустела, то она отправила шофера за двумя новыми.

Однако на утро третьего дня она решила возобновить борьбу и позвонила Стиви.

– Мне требуется еще одно чудо, – сказала она. Однако Стиви никогда не обещала чудес – этого слова вообще не было в ее лексиконе. И на этот раз она не могла дать никаких гарантий.

В разгар битвы за спасение всего, чем она жила после гибели мужа, Ливи Уолш не могла не думать, не истек ли положенный ей в жизни рацион повторных шансов.

3

Так и не распаковав сумку, Ливи отправилась в столовую на ланч. Ей так покойно было здесь среди других «путниц» – намного спокойней, чем в прошлый раз. Столовая увеличилась в четыре раза по сравнению с прошлым ее приездом. Правда, она по-прежнему имела вид кафетерия, но это уже не был сарай, с допотопными столами из клееной фанеры, а большое помещение с зеркалами, прекрасной мебелью и коврами. Что бы ни случилось с ней, Ливи чувствовала, что может гордиться той помощью, которую она оказала Стиви и Оазису.

Ливи взяла поднос, положила себе немножко салата с буфетной стойки и оглянулась вокруг в поисках свободного места. Ее бы нисколько не удивило, если бы она увидела знакомые лица и людей, с которыми она была знакома лично. Разумеется, нескольких человек она узнала – а они, несомненно, узнали ее; жена биржевого магната из Нью-Йорка, телезвезда, несколько женщин, которые много раз упоминались в разделе светской хроники ее газеты, и другие. Некоторые приветственно улыбались ей, явно радуясь ее компании.

Но когда Ливи продолжала обследовать глазами зал – вероятно, по газетной привычке, желая составить полную картину гостей Стиви, – ее взгляд внезапно остановился на одинокой фигуре, сидевшей за угловым столом. Лицо, поразительное даже без грима, немедленно всеми узнавалось. Пульс у Ливи участился от возбуждения. Неважно, что там получится с ее лечением в Оазисе, по крайней мере, у нее появится сюжет – да такой, от которого пахло сенсацией. Она торопливо прошла через зал. – Привет, Энн, – сказала она. – Можно сесть к тебе?

Узнавание, а затем проблеск страха пробежали по лицу Энн Гарретсон.

– Конечно, – ответила она, стараясь совладать с голосом.

Мозг у Ливи бешено работал. Она была большим толкачом Хэла Гарретсона, используя страницы «Кроникл» для укрепления его притязаний на номинацию в президенты. Но теперь она почувствовала себя обманутой. Она часто видела Хэла и Энн на вашингтонских сборищах и всегда верила, что они оба безупречны, сделаны из другого материала, чем большинство политиканов. Но теперь оказалось, что у Хэла Гарретсона тоже имеется свой скелет в шкафу – и он сидел прямо здесь.

– А я-то думала, куда же ты исчезла после русского вояжа, – словно бы невзначай сказала Ливи.

Энн одарила ее безразличной улыбкой. Этого не должно было случиться, думала она, и паника нарастала в ней с каждым вздохом. Ливи Уолш находилась в центре всех новостей. Раз теперь она все узнала, осталась ли какая-нибудь надежда сохранить секрет до тех пор, пока огласка не станет уже безопасной?

– И чем же ты себя травишь? – без обиняков спросила Ливи.

– Ливи, – начала Энн. – По-моему, не следует…

– Задавать такие вопросы, – перебила ее Ливи.