– Вероятно, вы не читаете «Вог»… Ах, счастливая! Я Филиппа Мейсон, – сказала имбирно-белая девушка, одарив Стиви вспышкой улыбки. – Однако все зовут меня Пип. А великая княгиня известна в торговле барахлом как Валентина. Разумеется, имя вымышленное, но разве вы где-нибудь встречали знаменитого дизайнера, которого звали бы Сейди? – Гримаса боли на лице Филиппы Мейсон казалась такой преувеличенной, что Стиви расхохоталась.

– Кстати, о моде, – продолжала тараторить Пип, – где вы достаете такой потрясающий прикид, который носите? Это что, Руди Гернрейч? Вы у него покупаете? – Пип сделала шаг назад, чтобы получше разглядеть камуфляжное мини, которое Стиви соорудила для себя, отрезав рукава разной длины и добавив ворот «поло».

– Я не покупала ничего, – объяснила Стиви. – А просто обрезала списанную армейскую рубашку, которые мы получили.

– Великолепно! – рассмеялась Пип. – Только этого не должна услышать Валентина. Она считает, что если кто-то не может позволить себе покупать ее барахло, то он должен сидеть дома и сгорать со стыда.

Стиви расхохоталась вместе с Пип. Ей нравилось то, как эта имбирно-белая девушка говорила, улыбалась и выглядела. Хотя Пип явно была богатой, в ней совсем не чувствовалось напыщенности, снобизма. Она выглядела так, словно делала все… ну, как-то случайно.

– А что тут делает твоя мать? – с любопытством спросила Стиви.

Высокомерно, как бы передразнивая манеры матери, Пип пояснила:

– Это исследовательская поездка, моя дорогая… изучение работы дизайнеров прошлого, чтобы можно было добиться необходимого баланса исторической достоверности и оригинальности в ее за-а-ме-е-чатель-ной новой коллекции в духе ретро. – Она понизила голос. – Другими словами, мамочка шурует по городу, скупает старое барахло, чтобы содрать что-нибудь а потом продавать по восемьсот баксов за каждый чих.

Стиви еще больше развеселилась и пожалела в душе, что Пип случайная посетительница, которая скоро уедет.

Пип, кажется, заметила тоскливое выражение, промелькнувшее в глазах Стиви.

– Эй, а ты не хочешь слопать пирожок или что-нибудь еще? Валентина застряла тут теперь на весь день, а мой желудок уже урчит от голода.

Стиви с сожалением покачала головой:

– Не могу. Я должна работать. Филиппа вздохнула:

– Плохо. Впрочем, если ты простишь мне, что я чересчур широко раскрываю рот, мне хотелось бы поинтересоваться, почему такая красивая девчонка, как ты, не может найти себе ничего поприятней, чем… все это. – Пип немного помолчала. – Эй, а у тебя ведь должно быть время на ланч.

– В половине первого я могу уйти на сорок пять минут.

– О'кей. Тогда я немного поброжу по городу и истрачу некоторое количество денег великой княгини – по-своему, на свой вкус. – Она направилась было к лестнице, затем обернулась. – Эй, а тебя не обидит, если я у вас ничего не куплю, а?

Стиви помотала головой.

– Хорошо. Я вернусь к двенадцати тридцати. – Филиппа махнула рукой и поспешила к выходу, оставив в душе Стиви ощущение, словно на нее только что повеял освежающий океанский бриз.

– Э-эх! – воскликнула Пип, вгрызаясь в сальный гамбургер. – Только не говори мне, что тебе и впрямь нравится, как здесь кормят.

Какое-то время Стиви не могла найтись что ей сказать. Она предложила знакомую ей кофейню на углу, потому что она была дешевой и владелец временами добавлял к заказанной ею еде еще и какой-нибудь напиток бесплатно.