Изменить размер шрифта - +
 – Черт возьми, да тут вовсе не от чего беситься! Все, о чем рассказала Стиви, это то, что ты сам постоянно говоришь о себе – что благодаря тебе она сделала свою карьеру модели и что ты руководишь всеми ее художественными и творческими решениями. – Пип прочитала вслух последний абзац статьи: – «Милая Стиви Найт, как называет ее Самсон, в такой же степени продукт его творчества, как и сам мистер Лав. У них обоих, кажется, нет прошлого, по крайней мере такого, которое репортер может привести с большей или меньшей степенью вероятности. Всего этого достаточно, чтобы заставить людей спрашивать себя, не является ли Самсон Лав мошенником в такой же степени, как и художником. Вероятно, он продвинул «поп арт» еще дальше и изобрел новый жанр – назовем его «мошенническое искусство». – Пип отшвырнула газету в сторону. – Так что же так тебя разозлило, что у тебя вожжа под хвост попала, – этот абзац? Эта ерунда, какую вылил на тебя в конце репортер?

Самсон в ярости стал надвигаться на Пип, но она не изменила своей вызывающей позы. Стиви ждала взрыва, который должен был неминуемо последовать. Никто еще не бросал вызов Самсону, а потом уходил благополучно.

Но внезапно Самсон разразился бешеным хохотом.

– Дорогая Пип, – сказал он, – всегда режет правду-матку. Никогда не изменяет своей натуре, даже ради меня. – Он повернулся к Стиви. – А ты, милая моя… Разумеется, я дам тебе еще один шанс. Но в следующий раз, когда тебе захочется поиграть роль Мисс Знаменитости, позвони сначала мне.

Кризис миновал. Как ни в чем не бывало Самсон надел фартук и самолично приготовил для них поздний завтрак: блины с crème fraîche, икру, копченую осетрину; на всем лежали пилюли разного цвета, словно вишенки на мороженом с фруктами. И все запивалось шампанским «Дом Периньон».

Позже, когда Самсон настоял, что сам вымоет посуду, Стиви отвела Пип в сторону и поблагодарила ее за то, что та пришла ей на помощь и просто спасла.

– Я действительно вся затряслась, – призналась она. – Я думала, что могу потерять все.

– Не беспокойся об этом, Стиви. Ты не можешь потерять все. У тебя уже кое-что есть и собственное.

Стиви улыбнулась, словно это был вежливый комплимент. Ей все-таки не верилось, что Самсон не может разбить ее так же, как разбил как-то на ее глазах одну из своих «пластырных» скульптур, когда она чем-то не устроила его.

Стиви задала вопрос, который зрел в ее сознании по мере возрастания Самсонова влияния на нее.

– Пип… как получилось, что ты не боишься Самсона? Я имею в виду, когда он в бешенстве, вот как только что, все остальные разбегаются. А ты нет.

Пип подумала с минуту.

– Пожалуй, потому, что у меня никогда не было причин кого-то бояться – потому что я знаю, что все мои привидения и прочие страхи вот тут. – И Пип показала себе на голову накрашенным пальчиком. – И там все гораздо страшнее. Хотелось бы мне, чтобы с ними было так же просто справляться, как с Самсоном.

Ответ поразил Стиви, потому что она не видела ничего, никаких признаков глубинных страхов или неуверенности у Пип. Во всяком случае, иметь дело с личными страхами казалось для Стиви не столь уж и ужасным. Вероятно, Пип переживала из-за невнимания к ней матери, а ее отец умер, когда она была совсем крошкой. Стиви сбежала от адмирала и в конце Концов одолела их. Но ей очень хотелось обрести какое-нибудь заклинание, какое было у Пип, чтобы не бояться Самсона.

 

Несмотря на заступничество Пип, Самсон не совсем забыл промашку Стиви. В последовавшие недели он всячески контролировал ее при любой возможности. Он уделил ей пять полос в своем собственном журнале «Арт», но отказался разрешить Стиви появиться в местном ток-шоу.

Быстрый переход