|
Он уделил ей пять полос в своем собственном журнале «Арт», но отказался разрешить Стиви появиться в местном ток-шоу. Он позволил ей принять приглашение сняться на обложку журнала «Харперс базар», потому что у него были свои дела с издателем, но отказался дать разрешение на три других заманчивых предложения, сказав, что они предлагают не то, что ей нужно. Стиви не могла понять, то ли он наказывает ее, то ли умело направляет ее карьеру.
Затем ее попросили появиться – сыграть самое себя – в фильме, который должен был сниматься в Нью-Йорке. Роль была маленькой, деньги скромными, но режиссером был Кэлвин Ноулес, двадцатипятилетний парень, чья первая картина год назад принесла Льюку Джеймсу выдвижение на приз Академии. Стиви позвонил сам Ноулес.
– Мне нравится твое лицо и твой имидж, – запросто сказал он. – Считаю, что подобная андерграундная персона придаст достоверность некоторым сценам, развертывающимся в моей картине.
Когда. Стиви заколебалась, Ноулес добавил, пытаясь ее убедить:
– Для тебя это может получиться настоящий старт, шанс попасть в игровое кино. Судя по началу, Стиви, я думаю, что ты могла бы стать звездой.
– Можно мне подумать и потом сообщить свое решение? – отозвалась Стиви. – Я… я не вполне уверена, что буду свободна, – промямлила она, не желая признаться, что ее решение зависело от Самсона.
– О'кей, бери неделю, десять дней. А потом мой секретарь свяжется с тобой. К тому же, если это поможет тебе рассчитать твои планы, мы не будем сниматься больше четырех или пяти дней.
– Это интересная идея, – сказал Самсон, когда Стиви рассказала ему о предложении. – Милая Стиви играет сама себя. Но Кэлвин Ноулес? Это коммерческий проходимец, Стиви, без всякой способности… видеть. Неужели тебе и впрямь хочется вручить себя кому-то вроде этого?
Стиви ничего не смыслила в нюансах режиссуры – Хотя было очевидно, что Самсон считал себя стандартом гениальности.
– Я просто подумала, что работа могла бы стать для меня удовольствием, – осторожно ответила она, уверенная, что лучше всего не показывать Самсону, насколько сильно она на самом деле стремилась к возможности сняться у Ноулеса.
– Ну что ж, – сказал Самсон с улыбкой, – если ты видишь в этом возможность получить удовольствие, я постараюсь отбросить свою личную неприязнь к мистеру Ноулесу как к режиссеру и подумать, не принесет ли тебе вреда сотрудничество в его картине.
Однако через неделю Самсон только отмахнулся, когда Стиви попросила его дать ответ. А когда прошло две недели, секретарь Ноулеса информировала ее, что режиссер больше ждать не может, и Стиви взмолилась и попросила Самсона все-таки сказать о своем решении.
– Я считаю, что не следует, – сказал Самсон. – Я не хочу, чтобы мистер Ноулес свел на нет все результаты моего творчества и забил твой мозг неверной информацией о том, как нужно играть.
– Но, Самсон, – пожаловалась Стиви, – это всего лишь крошечная роль, на пару дней. Ты ведь сам сказал, что вреда от этого не будет…
– Я решил не рисковать, – сказал он. – Впрочем, если бы ты была хорошей девочкой, Милая Стиви, я, возможно, и согласился бы, но сейчас ты и так должна получить кое-какое наказание, вот я его и выполняю.
Стиви не почувствовала ни злости, ни других эмоций, а просто уныние. Самсон создал ее. Если он говорил, что она должна понести наказание, то, пожалуй, это была правда.
Но затем он проделал свой очередной необъяснимый кульбит и поднял ее настроение до небес.
– В любом случае, – весело сказал он, – если ты будешь сниматься у Ноулеса, у тебя тогда не останется времени для другого. |