Сабрина вспомнила, как Джеффри рассказывал о разорении Роуденов. И он тогда очень удивлялся, не понимая, как Рису удалось разбогатеть и вернуть все утраченное. Но для Риса все это, вероятно, было делом чести, иначе он так не огорчился бы из-за ковра.

Ласково улыбнувшись мужу, она сказала:

— Рис, но ведь нельзя вернуть прошлое…

Он вздрогнул и уставился на нее широко раскрытыми глазами. Потом пожал плечами и пробормотал:

— Очень может быть. Она снова ему улыбнулась.

— Рис, ты даже не представляешь, сколько радости ты доставил десяткам людей, отдав один-единственный ковер.

— Да, действительно не представляю, — ответил он со смехом.

— Он очень красиво смотрится в церкви, — продолжала Сабрина, приободрившись.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, дорогая.

— Поверь, Рис, мне жаль, что я невольно огорчила тебя. Но я просто хотела…

— Хотела помочь. Я понимаю. Да, прости меня, Сабрина. Я кое-что упустил из виду. Забыл, что тебе надо назначить денежное содержание. Я обязательно напишу моему поверенному, чтобы он оформил соответствующие бумаги. Если захочешь, то можешь потратить все свои деньги на ковры, — добавил он, снова рассмеявшись. Потом окинул жену внимательным взглядом и спросил: — Значит, модистка уже побывала здесь?

— Да, уже побывала. — Сабрина взглянула на свое вишневое платье.

— Теперь ты выглядишь как настоящая графиня…

— Но ведь ты именно этого и добивался, не так ли? Граф тотчас же изменился в лице — оно вновь стало непроницаемым, и Сабрина, немного смутившись, поспешно добавила:

— Все эти платья такие красивые!..

— Они действительно тебе нравятся? — Он как-то странно посмотрел на нее.

— Да, конечно. Они гораздо красивее тех нарядов, которые у меня были раньше. Спасибо тебе за твою щедрость, Рис. Я даже не знала, что мне идет, а что нет, но мадам Марсо — замечательная модистка. Она помогла разобраться.

— У тебя уже есть камеристка? — спросил он неожиданно. — Ты можешь попросить миссис Бейли, чтобы она направила к тебе несколько девушек для просмотра.

— Но я… — Сабрина хотела сказать, что привыкла раздеваться и одеваться самостоятельно, но вовремя вспомнила о том, как муж относится к своему положению в обществе. Заставив себя улыбнуться, она ответила: — Да, я обязательно переговорю с миссис Бейли.

Рис коротко кивнул и снова окинул ее внимательным взглядом. Потом вдруг чуть приподнялся и, вытянув руку, осторожно провел пальцами по вырезу ее платья.

— У тебя такая нежная кожа… — прошептал он. Его пальцы словно обожгли ее кожу, и она, затрепетав, закрыла глаза.

Сабрина почувствовала, что не может противиться мужу — не может противиться его ласкам. Но как же все просто… и как несправедливо: всего одно прикосновение — и она уже в его власти! А он вдруг поднялся с дивана и, взяв ее за плечи, внимательно посмотрел ей в глаза. Потом провел ладонью по ее груди и, наклонив голову, прижался губами к отвердевшему соску. И в тот же миг из горла Сабрины вырвался восторженный крик — даже сквозь шелк платья она чувствовала его горячий поцелуй, чувствовала так, словно на ней-вовсе не было платья.

А Рис чуть отстранился и осторожно потянул вниз лиф, полностью обнажая ее грудь. Затем снова припал губами к соску, целуя его и легонько покусывая.

«О Боже!» — промелькнуло у Сабрины; у нее перехватило дыхание, так что она даже застонала.