— Но ведь ты же сам говорил, что мы будем жить так, как нам захочется.

Рис тяжело вздохнул.

— Да, верно, я так говорил. Но я не могу допустить, чтобы ты забиралась на крыши и беседовала с мельником, словно ты — наемный рабочий. Кроме того… — Граф сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Кроме того, тебе следует понять, что многие дамы посчитали бы твой брак очень выгодной партией. Ведь теперь тебе больше никогда не придется думать о деньгах… — Сказав это, Рис невольно отвел глаза; он понял, что так говорить не следовало. Но Сабрина молчала, и он продолжал: — Пойми, дорогая, я очень за тебя беспокоился. Ведь ты могла упасть и разбиться. Крыша, лестница… понимаешь?

— Но ведь я не упала… — ответила она с улыбкой. — Видишь ли, у меня прекрасное… чувство равновесия, кажется, так это называется. И вообще, я не привыкла бездельничать. В Тинбюри я все время была чем-то занята. Там я постоянно помогала людям, и моя жизнь была полна смысла. А что теперь?..

Рис задумался. Возможно, Сабрина была в чем-то права, но что он мог ей предложить?

— Сегодня ты был великолепен, ты работал с наслаждением, — сказала неожиданно она.

Рис взглянул на жену с удивлением.

— Да, верно. Неужели ты это поняла? Сабрина улыбнулась:

— Конечно, поняла. И еще, Рис… Все они радовались, когда ты стал им помогать. Ведь ты трудился вместе с ними…

— Возможно, но вот что я скажу тебе, Сабрина. Я больше не намерен вместе с ними трудиться, потому что в этом нет необходимости. Разумеется, и ты не должна там появляться.

Сабрина потупилась и с вздохом пробормотала:

— Рис, прости меня, пожалуйста. Но я просто…

— Хотела помочь. Я знаю. Но разве нельзя помогать людям как-то иначе? Неужели обязательно надо забираться на крыши или раздавать ковры из нашего дома?

— Наверное, можно, — ответила она с улыбкой. — Я попытаюсь.

«А ведь она действительно огорчилась, — думал Рис, глядя на жену. — И все-таки она… чудесная, хотя немного упрямая и совершенно непредсказуемая. А какие у нее чувственные губы…»

Повинуясь внезапному порыву, Рис взял жену за руку и взглянул на ее ладонь. Какая красивая, какая прелестная ручка… Вот только кожа чересчур шероховатая. Да, руки у нее совсем не изнеженные.

— У леди не бывает таких рук, — прошептал он, посмотрев ей в глаза.

— Конечно, не бывает, — ответила Сабрина.

И тут Рис вдруг почувствовал, что его влечет к ней неудержимо — желание нахлынуло внезапно, нахлынуло совершенно неожиданно. Он поднес к губам ладонь жены и впился в нее жадным поцелуем. Она замерла, и он услышал, как из груди ее вырвался тихий вздох. Когда же Рис поднял голову, она обвила его шею руками и прижалась губами к его губам.

— О, Сабрина… слишком много одежды, — прохрипел он, когда поцелуй их прервался.

Рис снял с жены шерстяную накидку, затем принялся раздевать ее, отбрасывая вещи в сторону. Минуту спустя он прижал Сабрину к стене и, чуть приподняв ее за бедра, со стоном вошел в нее. На сей раз, она мгновенно уловила ритм его движений и устремилась ему навстречу.

Покачивая бедрами, они раз за разом сливались воедино, наслаждаясь этим танцем любви.

— Рис!.. О, Рис!.. — то и дело шептала Сабрина, словно побуждая его двигаться все быстрее. В какой-то момент голова ее запрокинулась, а из горла вырвался громкий крик.

Но Рис тут же прикрыл ее рот ладонью — ведь поблизости вполне могли находиться слуги. Затем, крепко прижавшись к Сабрине, он тихо застонал, и по его телу пробежала последняя дрожь.