Не отрывая взгляда от Изобел, Тристан сунул руку в кожаную сумку и, вынув небольшой мешочек, передал его Патрику.

— Это новые шахматные фигуры. Торговец уверял, что их вырезал из дуба настоящий мастер-краснодеревщик.

Патрик поблагодарил горца за подарок. Улыбнувшись ему, Тристан снова повернулся к Изобел и, достав из сумки баночку с мазью, протянул ей.

— Мазь защитит ваши прелестные ручки от мозолей, а это, — он передал Изобел сверток желтого шелка, — отрез на нарядное праздничное платье.

Щеки Изобел залились румянцем. Тристан едва поборол желание вскочить, обнять ее и сказать, как она прекрасна. Красивее самого солнца. Он окинул восхищенным взглядом ее длинные блестящие волосы. Раньше, когда Изобел его отвергала, ему казалось, что невозможно желать ее сильнее. Однако он ошибался. Подлинное счастье он испытал, покоряя Изобел. Она яростно сопротивлялась его чарам, и не без причин, но пробудила в нем желание осуществить давнюю мечту, ступить на путь, избранный им много лет назад. Теперь Тристан знал: Изобел Фергюссон станет его женой, и он никому не позволит помешать этому. Если ему не суждено вернуться в Кэмлохлин, значит, так тому и быть. Ради Изобел он готов отказаться от чего угодно. Ему хотелось сказать ей об этом. Но следовало набраться терпения.

Братья Изобел требовали к себе внимания, и Тристан с радостью принялся отвечать на их расспросы.

— Нам не хватало ваших историй, — пожаловался Лахлан, когда Тристан закончил ужинать и все перешли в гостиную. — Расскажите нам что-нибудь.

— Я сделаю лучше, — объявил Тристан, доставая из сумки последнюю покупку. — Я вам почитаю. — Он поднял книгу. В поисках ее Тристан обошел весь город и в конце концов купил, изрядно переплатив… — Первая и вторая книги о сэре Тристане Лионском.

— Значит, это книга о вас? — спросил Джон, усаживаясь рядом с горцем.

— Недавно я задавал себе тот же вопрос, — признался Тристан, раскрывая книгу. — Похоже, моя матушка знала, что мне предстоит познать темную сторону рыцарского служения.

Джон собирался спросить что-то еще, но горец поднес палец к губам и начал читать. Он успел забыть большую часть легенды и теперь, читая ее вслух в уютной гостиной Фергюссонов, возле горящего очага, под тихое потрескивание пламени, словно перенесся на много лет назад, в прошлое, когда был мальчишкой и слушал чтение дяди Роберта. О Боже, он наконец вернулся домой!

— Но если сэр Тристан был благородным рыцарем, почему же он предал короля Марка, отняв у него жену? — спросил Камерон, прерывая чтение.

— Некоторые авторы утверждают, что любовное зелье затмило его разум, — объяснил горец, — но я думаю, он просто полюбил жену короля и не смог противостоять этому чувству. — Тристан бросил взгляд на Изобел, сидевшую в кресле с чашей меда в руках. — Сэр Тристан был не так безупречен, как Персиваль или Галахад. Но стыд и чувство вины за любовь к Изольде придают правдоподобность его подвигам во имя чести. Мой дядя обычно спрашивал: «Разве можно извлечь урок, не прилагая к тому усилий?»

— Он был мудрым, — кивнул Камерон.

В комнате повисла тишина, каждый погрузился в свои мысли, потом Изобел встала и объявила, что пора отправляться в постель. Мальчики послушно удалились, а Патрик и Камерон, достав новые шахматы, подаренные Тристаном, расставили фигуры.

Изобел пожелала всем доброй ночи и покинула гостиную, бросив на Тристана красноречивый взгляд через плечо. Горец остался сидеть в кресле, нетерпеливо постукивая по полу носком сапога, пока Патрик не поднял голову от доски и вежливо не попросил его уйти.

Тристан мгновенно сорвался с места и метнулся к лестнице.