— Я и сам до недавнего времени этого не понимал.

— Черт возьми, — Патрик недоверчиво вскинул брови, — даже я догадался.

— И вы не вышвырнули меня вон?

— Вы славный человек, Тристан. Порядочный, честный и добрый. Откровенно говоря, вы понравились мне в первую же нашу встречу, когда не выдали Тамаса Изобел.

Мужчины улыбнулись, вспомнив, как мальчишка спрятал тайком за пояс пращу.

— Но как быть с вашей семьей? — Лицо Патрика снова омрачилось. — Посылать нам помощь — это одно, а полюбить дочь Арчибальда Фергюссона — совсем другое.

— Пока мне нечего ответить. Этот путь мне еще предстоит пройти, и я готов ступить на него. Но я знаю одно: я хочу защитить Изобел и сделать ее счастливой. Хочу, чтобы моя родня стала вашей родней. Я верю, что наш с Изобел брак свяжет две семьи нерасторжимыми узами и отныне мой клан не причинит вам зла, а, напротив, придет на помощь, если когда-нибудь вы будете в ней нуждаться.

— Я был бы благодарен вам за это.

Лицо Патрика вновь осветилось улыбкой, и Тристан невольно вспомнил о своем брате. Страстно преданный семье, Роберт, как и Патрик, готов был на все, лишь бы защитить своих близких.

— Так, значит, вы просите у меня руки Изобел, Тристан Макгрегор?

— Да.

— Даю вам свое благословение. — Патрик обернулся и посмотрел на сестру. — Она любит этот дом. Ей не захочется его покидать.

Окинув взглядом маленький домик, затерявшийся среди холмов, Тристан кивнул:

— Я тоже полюбил это место. Мы будем часто сюда приезжать.

— Что ж, хорошо. — Обняв Тристана, Патрик потрепал его по спине. — Поезжайте в Дамфрис, продайте вещи по хорошей цене и берегите мою сестру и брата.

— Даю слово.

Глава 30

Королевский город Дамфрис, как поведала Тристану Изобел, когда путешественники ступили на мост через реку Нит, был знаменит своей кровавой историей. Англичане вторгались в город, разоряя его дотла, более семи раз. После того как политические войны сменились религиозными, одна из самых могучих крепостей города была захвачена пресвитерианцами-ковенантерами. Осада, длившаяся тридцать один день, превратила цитадель в руины, а Дамфрис с того дня стал прибежищем врагов короля-католика.

Тристан покачал головой и перевел взгляд с лица Изобел на дорогу.

— А еще говорят, что шотландцы варвары.

— Счастье, что вы не носите здесь свой плед, Тристан, — подал голос Камерон из глубины повозки. — Его цвета кричат, что вы католик.

— Лучше не выделяться в толпе, чем сражаться с кем-то только потому, что исповедуешь другую веру, — обронил через плечо Тристан.

— Этому научил вас дядя? — улыбнулась Изобел.

— Нет, — отозвался горец, невольно улыбаясь ей в ответ, и добавил с горечью: — Я сам имел случай в этом убедиться.

Улыбка Изобел поблекла, в глазах ее мелькнуло понимание и нежность.

— Вы расскажете мне потом эту историю?

— Да, — пообещал Тристан, желая поведать ей все, что прежде скрывал от других и даже от самого себя. — Позднее, когда мы останемся наедине.

Он не мог больше ждать. Ему хотелось прижаться губами к ее носу, усеянному веснушками, и почувствовать, как ее тело слабеет и загорается страстью в его объятиях; хотелось ощутить сладость ее губ, мягкость кожи, познать ее всю, от кончиков пальцев ног до макушки. Ему следовало найти священника, и побыстрее, ведь намерения его были самыми благородными.