Он замер, чувствуя, как жарко пульсирует его налитый силой жезл. Тристан не мог больше ждать. Дыхание Изобел участилось, стало прерывистым. Пробудившееся в ней желание воспламенило Тристана, ему показалось, что плоть его вот-вот взорвется. Разведя ноги Изобел, он проник в ее влажную обжигающую глубину. Изобел сдавленно вскрикнула, и Тристан вновь напомнил себе о терпении. Его бедра медленно выгнулись, прижимаясь к ее ягодицам.

— Мы словно созданы друг для друга, да, любимая? — хрипло шепнул он и, лизнув мочку ее уха, нежно сдавил зубами.

— Ты слишком большой.

— А ты тугая и горячая.

Застонав, он теснее прильнул к ней, ладонь его скользнула по ее бедру и легла на лоно. У Изобел вырвался прерывистый вздох. Тело ее напряглось, затрепетало. Тристан медленно отстранился и вновь сделал выпад, сжимая ее в объятиях.

— Тристан, я…

Он закрыл ей рот поцелуем, нежно лаская ее плоть, наслаждаясь каждым движением, каждым неспешным выпадом, чувствуя, как тело ее становится мягким и податливым, пока звенящая волна блаженства не захлестнула их обоих.

Утомленные, обессиленные, они лежали молча, улыбаясь друг другу в темноте и обмениваясь поцелуями.

— Мы всегда будем счастливы, Тристан? — спросила Изобел чуть позже, не размыкая объятий.

— Да, всегда.

Он об этом позаботится. Изобел будет любить его так же сильно, как братьев, и даже сильнее.

— Я хотела бы тебе верить, но твоя семья…

— Изобел, я не смогу стать тем, кем мечтал, если в моей жизни не будет тебя.

— Но разве ты сможешь достигнуть своей мечты, если не будешь верен семье?

Тристан крепче прижал к себе Изобел и вдохнул запах ее волос. Он действительно предал свою семью, полюбив дочь врага, как когда-то сэр Тристан предал своего короля, полюбив прекрасную Изольду. Неужели и их с Изобел ждет такая же трагическая судьба? Нет, он этого не допустит. Надежда всегда остается.

— Я же говорил тебе, любимая, что моя семья готова забыть вражду. Черт возьми, в конце концов, это не ты убила графа Аргайлла.

Изобел застонала, словно от боли. Тристан нежно обнял ее, проклиная себя за несдержанность. Ему следовало проявить терпение, обуздать свою страсть.

— Тристан, я…

Стук в дверь заставил Изобел испуганно замереть. Кровь отлила от ее лица.

— Тристан, это Камерон. Сестра с вами?

Вырвавшись из рук горца, Изобел вскочила с кровати.

— Скажи ему, что ты меня не видел! — прошептала она, поспешно натягивая платье.

— Да, она здесь, — отозвался Тристан и подмигнул в ответ на разъяренный взгляд Изобел. — Подожди минуту, я сейчас открою.

Изобел в ужасе округлила глаза.

— Не могу же я открыть дверь в таком виде, — пояснил Тристан.

Он развел руками, демонстрируя свою наготу, и проказливо ухмыльнулся, когда Изобел покраснела как вишня. Натянув бриджи и сапоги, он с сожалением посмотрел на Изобел, успевшую надеть платье.

— Входи, Камерон, — произнес он, отворяя дверь.

— Где Тамас? — обеспокоенно спросила Изобел, когда брат вошел один.

Камерон не ответил. Он хмуро разглядывал смятое платье сестры, надетое поверх рубашки Тристана.

— Тамас внизу, вместе с Энни, — пробурчал он, отвернувшись, чтобы не встречаться глазами с Изобел и не видеть ее пылающего лица. — Мы… мы хотели кое-что вам сообщить.

— Мы тоже, — вмешался Тристан, желая спасти сгоравшую от стыда девушку. — Я попросил Изобел стать моей женой, и она согласилась.

Лицо Камерона осталось угрюмым.