— Тамас, — окликнул Тристан мальчишку. — Я благодарен тебе за то, что сегодня ты сражался на моей стороне.

О чудо из чудес! Тамас улыбнулся горцу, но стоило им с Изобел выйти за дверь, поднял глаза на сестру и пожаловался:

— Я хочу пить.

Оставшись наедине с Тристаном, Камерон некоторое время молчал, о чем-то размышляя. Тем временем горец уселся, свесив ноги с кровати.

— Проклятие, терпеть не могу спиртное.

— Тристан, вы сдержите слово и женитесь на моей сестре?

— Конечно. Я всегда держу слово.

По-прежнему мрачный, Камерон принялся взволнованно расхаживать по комнате. Тристан отвернулся, борясь с головокружением.

— Если тебя беспокоит, что скажет моя семья, не тревожься, я сам все улажу, — заверил он Кама. — Мой отец не так жесток, как все вы думаете. Вы бы изумились, узнав, какую жену привез недавно в Кэмлохлин мой брат Роб. Так что не волнуйся, своих родичей я беру на себя.

Тристан благодарно вздохнул, когда Камерон перестал метаться по комнате. Теперь брат Изобел стоял неподвижно, глядя на него со страхом.

— Я должен вам кое-что сказать. Прежде чем вы женитесь на моей сестре, вам следует узнать правду.

Тристан поднялся и шагнул к Камерону:

— Что случилось?

— Я больше не могу держать это в себе. Чем больше вы говорите о нем, тем сильнее меня мучает вина, и не только за смерть отца, но и за его смерть.

— За смерть кого?

— Графа. Вашего дяди. Это я его убил. Отец пал от меча, взяв на себя мою вину.

Тристан замер. У него прервалось дыхание. Перед его глазами пронеслись мрачные картины прошлого: безжизненное тело дяди на полу замка Кемпбелл, горестные вопли матери и тети, гневный крик отца, поклявшегося убить всех Фергюссонов до единого.

Тристан в ужасе покачал головой. Нет. Камерон не мог этого сделать.

— Вся моя прежняя жизнь рухнула в тот день, — прошептал Тристан.

Камерон закрыл глаза, не в силах встретить взгляд горца.

— И моя тоже.

Тристан похолодел. Он не желал слышать это ужасное признание от человека, которого успел полюбить как брата. И не хотел думать о вине, терзавшей Камерона все десять лет после смерти отца. Жгучая боль, которую он так долго душил в себе с той ужасной ночи, вдруг заклокотала в нем, затмевая разум. Он потерял все, что любил, и тот, кто отнял у него самое дорогое, стоял сейчас перед ним.

Он схватил Камерона за ворот рубахи и рванул к себе:

— Я…

В глазах Тристана полыхала ярость, но брат Изобел не попытался вырваться. Он лишь отвел глаза, готовясь принять любое наказание. Пальцы Тристана безвольно разжались. Он внезапно понял, что Камерон был еще ребенком, когда пустил роковую стрелу. Слишком юным, чтобы понять, что натворил.

— О, проклятие, Кам… — Выпустив ворот рубахи, Тристан крепко обнял брата Изобел: — Прости меня.

— Нет, Тристан, это я должен просить прощение. Это я отнял у вас у ваших родных такого прекрасного человека.

Схватившись за голову, Тристан снова рухнул на кровать. Боже милостивый, если бы отец знал…

— Как это случилось?

— Было темно. — В дрожащем голосе Камерона звучала нестерпимая мука. Ужасная правда десять лет разъедала ему душу. — Отец кричал. Я боялся, что вышедшие из замка люди его убьют. Я пустил стрелу из лука, думая их напугать. Я… не хотел убивать графа. Я никого не хотел убивать.

В это мгновение Тристан понял, что высокие рыцарские идеалы, следовать которым его учил дядя, истинны. Он был прав, пытаясь прекратить вражду и отрицая месть.

— Ты был тогда ребенком, Кам, — тихо произнес он.