— Где вы были? — послышался шепот из темноты. — Я уж думал, вы не придете.

— Я всегда держу слово, Джон. — Тристан весело улыбнулся сообщнику, протянув руки. — Много набрал?

— Два мешка, — отозвался Джон, передавая горцу половину запаса.

Для выполнения замысла Тристан нуждался в помощнике. Когда он поделился с Джоном своим планом, мальчишка запрыгал от восторга. Если Тамас напрашивался на наказание, то Джон жаждал отмщения.

— Отлично, идем.

Прячась в тени, словно воры, они проскользнули в комнату Тамаса, пока тот спал, и разбросали повсюду собранные Джоном шарики чертополоха — усеяли колючками пол и постель Тамаса, не забыв о его башмаках и карманах. Пробираясь обратно к двери, Тристан увидел то, что искал, на скамье, рядом со штанами мальчишки. Схватив находку, горец спрятал ее в карман бриджей.

— А зачем нам бечевка? — с любопытством спросил Джон, протягивая Тристану моток — свой вклад в благое дело.

— Я тебе покажу.

Горец опустился на колени у двери и, натянув бечевку на высоте лодыжек, закрепил концы. Взяв заметно полегчавшие мешки, он высыпал остатки колючек на пол в коридоре, а затем осторожно закрыл дверь.

Джон мгновенно догадался, зачем Тристану понадобилась веревка, и, перед тем как расстаться с горцем, обеспокоенно подергал его за рукав.

Наклонившись, Тристан ласково потрепал мальчика по плечу:

— Не волнуйся, Тамас носит ночную рубашку, колючки не причинят ему большого вреда.

Джон кивнул, широко улыбнулся и убежал прочь.

Тристан не пошел к себе в спальню, а спустился в кухню в поисках чего-нибудь съестного. Найдя яблоко, он вытер его о рубашку и рассеянно посмотрел в окно. Как ни странно, в сарае горел свет. Кому еще не спится в этот поздний час, кроме Джона и самого Тристана? Откусив яблоко, горец направился к двери. «Может, это Патрик трудится глубокой ночью?» — подумал он, выходя из дома. Тристан понимал, что старший Фергюссон едва ли обрадуется, увидев его, и все же собирался предложить свою помощь. Он надеялся рассеять подозрения брата Изобел и сделать первый шаг к примирению.

Дверь сарая открылась с громким скрипом. Тристан вошел, похрустывая яблоком, и замер, увидев вместо Патрика Изобел.

— Что вы здесь делаете?

Опустив голову, Изобел вернулась к своему занятию. В мягком свете лампы ее лицо, обращенное к Тристану профилем, казалось задумчивым и вместе с тем встревоженным.

— Разве не видите? Дою козу.

Горец подошел ближе.

— В этот час?

— Днем я так и не выбрала время, а у Гленни полное вымя. — Не глядя на горца, Изобел лаково похлопала козу по боку. — Наша козочка этого не любит. А вы почему не спите?

Взяв свободный табурет, Тристан уселся рядом с Изобел. Коза при виде яблока вскинула голову и потянулась к его ладони, пытаясь схватить лакомство.

— Давай поделимся, красавица, — улыбнулся Тристан, поднимая яблоко вверх. — Мы же не дикари.

Откусив еще, он скормил Гленни огрызок.

— Вам не следовало этого делать, — проворчала Изобел, ловко сцеживая молоко. — Теперь, завидев вас, она будет клянчить еду.

— Значит, я буду всякий раз чем-нибудь ее угощать, — пообещал Тристан, погладив козу по голове.

— Вам придется таскать ей угощение со своей тарелки, — предупредила Изобел. — Если вы еще не заметили, мы едим то, что сами же и выращиваем. А урожай бывает скудным, так что, уверена, вам не захочется слишком часто встречаться с Гленни.