До этой минуты Тристан не вполне сознавал, какой огромный груз ответственности перед семьей лежит на Патрике и Изобел. В Кэмлохлине всегда хватало сильных мужчин, готовых выполнить любую работу, да и брат Роб превосходно управлялся с делами, Тристану не приходилось ломать себе голову, как поддержать семью. А Фергюссонам не на кого было рассчитывать, кроме самих себя. Никто не спешил к ним на помощь, желая оградить их от опасности, предложить защиту. От Патрика с Изобел зависела жизнь младших братьев, их дни проходили в бесконечном тяжком труде во имя семьи. Тристан горько пожалел, что его отец отнял жизнь у Арчибальда Фергюссона.

— Тогда я буду доить Гленни, рассказывая ей захватывающие истории. Это заставит ее забыть об угощении.

Изобел прищурилась в скупом свете лампы, а потом, к радости Тристана, улыбнулась.

— Неужели никто не в силах устоять перед вашими чарами?

Горец серьезно покачал головой, хотя Изобел явно его дразнила.

— Лишь один человек.

Изобел ответила ему холодной усмешкой.

— Значит, вы думаете, что сумеете завоевать сердца моих братьев?

— Надеюсь, со временем, — честно признался Тристан. — Это единственный способ положить конец войне между нашими кланами.

Он делал все возможное, чтобы ослабить ненависть и установить мир, почему же Изобел не желала ему помочь? Тристан не знал, увенчается ли успехом его замысел, но хотел попытаться, ради нее.

— И вы готовы выступить против отца?

Тристан равнодушно пожал плечами.

— Мне это не впервой.

Изобел внимательно посмотрела ему в глаза, словно старалась проникнуть в его мысли. Хотел бы он знать, что означал этот настороженный, вопрошающий взгляд.

— Вы однажды сказали, что не похожи на других Макгрегоров. Должна ли я верить, что вы не стремитесь отомстить моей семье за смерть дяди?

— Человек, убивший моего дядю, умер, Изобел.

— А если бы он был еще жив?

Тристан отвел потемневший взгляд:

— Тогда, возможно, все было бы иначе.

«Все было бы иначе». Изобел почувствовала, как грудь словно стянуло обручем. И что бы сделал тогда Макгрегор?

— Вам лучше уйти, — сухо бросила она, снова принимаясь за работу. — Патрик рассердится, если обнаружит вас здесь.

Взгляд Тристана не отрывался от ее пальцев, сжимавших вымя козы и скользивших вверх-вниз, вверх-вниз. Боже, как бы ему хотелось ощутить прикосновение этих пальцев, сжимающих, скользящих… Его тело мучительно напряглось от желания.

— Я, пожалуй, рискну.

Изобел вздохнула:

— А я не желаю рисковать! Я не знаю, чего вы хотите и зачем явились сюда. То, что произошло между нашими семьями, невозможно исправить, Тристан.

— Вы ошибаетесь, — возразил горец. — Мои родители принадлежат к разным кланам. Отец — Макгрегор, а мать — Кемпбелл. Их любовь положила конец кровавой вражде между семьями, длившейся три столетия. Я не думаю…

— Любовь? — смеясь, прервала его Изобел. — Так вы хотите заставить меня полюбить вас?

— Нет, — покачал головой Тристан, чувствуя себя немного оскорбленным ее насмешкой. — Я…

— Полюбить вас? Знаменитого распутника и повесу, человека, который жестоко разбивает сердца, для которого женщина все равно что игрушка? Скольких из них вы любили?

— Ни одну, но я не пытаюсь…

— Вот именно. Я знаю, кто вы, и не…

— … заставить вас полюбить меня. Меня не интересует…

— … поддамся вашим гибельным чарам, чтобы лишь…

— … девушки, которые мечтают видеть меня своим мужем.