— Ничего серьезного. Идемте. — Пропустив брата вперед, она обернулась к Тристану: — Пойдемте домой.

Глава 22

Изобел не забыла, как Тристан поквитался с Тамасом, но то, что он сделал для всей семьи Фергюссон, перевесило обиду. Горец рисковал жизнью, сражаясь с Каннингемами, хотя вовсе не обязан был ввязываться в битву. С какой стати ему беспокоиться о том, что земли Фергюссонов сожгут, а хозяев зарубят мечами? Изобел украдкой наблюдала за Тристаном, сидевшим за столом рядом с ее братьями. Деля скромную трапезу с остальными, он весело улыбался. Изобел с удивлением подумала, что в этом искусном соблазнителе есть что-то настоящее, искреннее. Неужели он действительно тот, за кого себя выдает? Макгрегор, не похожий на остальных своих родичей?

— Почему вы сказали Каннингемам, что сюда прибудет ваша родня? — спросил Лахлан, пока Изобел перевязывала Патрику раненую руку.

— Потому что они трусы, — объяснил Тристан, подливая мед в миску с овсянкой. Он облизнул пальцы, и по спине Изобел прокатилась жаркая волна. — Когда Джон Каннингем не пожелал ответить на мой вопрос, почему его клан преследует вас, я заподозрил, что эти мерзавцы просто считают вас легкой добычей, ведь у вас не так много защитников. Они не осмелятся сунуть сюда нос, если будут думать, что здесь обосновались Макгрегоры.

«Умно придумано», — отметила про себя Изобел, завершая перевязку. Этим же приемом Тристан воспользовался в Уайтхолле при встрече с Джоном Дугласом и его пьяным дружком.

— Почему лишь страх заставляет мужчин вести себя учтиво?

Топазовые глаза Тристана весело блеснули.

— Не все мужчины одинаковы.

— Значит, вы ничего не боитесь? — спросил Камерон, подняв глаза от миски с овсянкой.

Тристан озабоченно нахмурился, качая головой:

— Опасаюсь младших братьев.

Даже Патрик не смог удержаться от улыбки. Заулыбались все братья Фергюссон. Тристан обладал редким даром располагать к себе людей. Каким-то чудом ему удавалось создать ощущение, что между ним и собеседником много общего. С Изобел его объединяла скорбь о близком человеке; с Джоном Дугласом — любовь к хорошему вину и женщинам, а с братьями Фергюссон — страх перед младшим отпрыском семейства.

Обаятельный, дружелюбный, непринужденный, Тристан на удивление легко сходился с людьми, и все же между ним и его окружением всегда существовало отчуждение. Сколько женских сердец покорил он своей чарующей улыбкой и сладкими речами, чтобы потом разбить, не оставив ничего, кроме воспоминаний? Он говорил, что весной собирается покинуть семью. Его ничто не трогает. Он способен завоевать многих, но никому еще не удавалось подчинить его своей власти. Изобел в этом не сомневалась.

— Не знаю, как благодарить вас за то, что поддержали нас сегодня, — произнес Патрик.

Изобел села по другую сторону стола и, закрыв глаза, взмолилась: «Только бы все это не обернулось ложью. Только бы Тристан не оказался убийцей, переодетым в сверкающие рыцарские доспехи».

— Игра была нечестной, — с улыбкой отмахнулся Тристан в своей обычной шутливой манере.

— Да уж, — рассмеялся Джон, зачерпывая ложкой кашу. — Особенно когда вы вступили в бой. — Он живо обернулся к сестре, в его глазах светилось восхищение. — Ты не видела, как он выхватил меч из рук Каннингема, Бел. Если бы ты только…

Но Изобел видела. Стоя поодаль, она следила, как Тристан заслонил собой Джона от надвигающейся лошади и смертоносного клинка. На ее глазах горец спас Патрика и несколькими ловкими ударами меча обезоружил Джона Каннингема, брата Эдварда. Возможно, дело было в причине, по которой сражался Тристан, или в его изумительной ловкости, в гибкой звериной грации, но Изобел стояла как завороженная, не в силах отвести взгляда.