Она поднялась на ноги. Нужно увязывать сено и строго хранить тайну.

После ужина Изобел и братья перешли в гостиную, пригласив Тристана присоединиться к ним. Они собирались обсудить происшествие с Тамасом и убедиться, что, пока горец останется в доме, ничего подобного больше не случится.

Время шло, а Патрик все не заводил разговор о Тамасе — ему явно не хотелось бранить Тристана после того, что тот сделал для семьи. В конце концов, брат не слишком серьезно пострадал. Однако поговорить следовало. Тристан должен был понять, что Тамас всего лишь дитя.

Когда Изобел, потеряв терпение, первой затронула опасную тему, Патрик, к ее удивлению, переметнулся в лагерь противника.

— Тамас уже не ребенок, Бел.

— Патрик! — возмущенно воскликнула Изобел. — Ему всего одиннадцать!

— Этого достаточно, чтобы уметь отличать дурное от хорошего, — заметил Камерон, сидевший поодаль за шахматным столом. Побив коня Лахлана, он поднял глаза на сестру.

— Думаю, Тамас заслужил, чтобы ему подбросили колючки в постель. — Джон, удобно расположившийся на полу возле камина, улыбнулся Тристану.

Изобел заметила, как горец украдкой подмигнул мальчишке, прежде чем тот повернулся к сестре. Выходит, они вместе совершили проделку с чертополохом? Джон никогда не отличался мстительным нравом. Если Тамас задирался, Джон не давал сдачи. Будучи двумя годами младше брата, Тамас превосходил его в ловкости, хитрости и проворстве. Он легко мог поколотить Джона, и тому нередко доставалось от драчливого забияки.

— И не только за его выходки с Тристаном, — заявил Джон, впервые выступив против Тамаса, — но и зато, что он вытворял со мной и Лахланом.

— Джон, милый, ты ведь знаешь, что брат любит тебя. — Изобел с укором посмотрела на Тристана. — Тамас немного своеволен, вот и все. Я с ним очень строга, но не стегать же его хлыстом, как упрямую лошадь.

— Я был бы весьма разочарован, если бы вы взялись за хлыст, — согласился Тристан и добавил, повернувшись к Патрику: — Могу я говорить откровенно? — Когда старший брат кивнул, он продолжил: — Тамас юн, но он выбрал опасную дорожку. Ему нужно узнать, что такое скромность и послушание, чтобы вырасти честным и порядочным. Мальчишке пойдет на пользу, если он примерит на себя шкуру своих жертв. Это научит его состраданию.

— Тамасу знакомо сострадание, — вступилась за брата Изобел, но, подумав, не смогла припомнить ни одного случая, когда юный Тамас сочувствовал ближнему.

— Сколько раз мне приходилось разбираться с соседскими фермерами, готовыми его пристрелить, Изобел? — проговорил Патрик. — Макгрегор прав: пора его приструнить. Или ты предпочитаешь дождаться, пока он покалечит Джона или Лахлана?

— Нет, конечно, но…

— Вы хотите увидеть, как в один прекрасный день его повесят за убийство? — перебил Изобел Тристан. — Или же он сам навлечет на себя погибель, затеяв драку не с тем человеком.

Изобел испуганно зажмурилась. Одна мысль об этом вселяла в нее ужас.

— Нет, — тихо произнесла она. — Но я…

— Вы любите его, — закончил за нее фразу Тристан и улыбнулся в ответ на ее взгляд, полный мольбы. — Я знаю.

О, этот человек обладал смертоносным оружием. Улыбка, освещавшая его лицо, и взгляд, излучавший уверенность и жизнелюбие, всегда действовали безотказно. Возможно, это безумие, что в силе Тристана Изобел находила успокоение, хотя и знала, кто он такой. Она боялась думать о том, что случится, если Макгрегор обнаружит, кто на самом деле убил его дядю.