Помимо Кеннеди в доме Фергюссонов редко бывали гости, которые могли рассказать какую-нибудь занятную историю. Все их байки Изобел и ее братья уже слышали не меньше дюжины раз. «Неудивительно, что мальчишек так захватили приключения бродяги горца, — усмехнулась про себя Изобел. — Тристан вел… бурную жизнь. Иначе не скажешь». Ввязываясь в самые опасные авантюры, в основном из-за женщин, этот сумасброд неизменно выходил сухим из воды. Конечно, ему случалось допускать промахи: его ранили стрелой, пырнули кинжалом и пару раз оглушили ударом кулака, но, как весело заверил своих очарованных слушателей Тристан, природное жизнелюбие и отходчивость не позволяли ему впасть в уныние, по крайней мере до тех пор, пока очередной ревнивец не бросался на него с мечом в руках.

— А чем вы занимались, когда были мальчишкой? — спросил как-то вечером Джон, грея ноги возле жарко пылающего огня в очаге.

В наступившей тишине слышалось лишь потрескивание пламени. Изобел подняла глаза от чаши с медом. Все ожидали ответа Тристана, но тот молчал, уставившись в пустоту. Казалось, мысли его витают далеко.

— Вы и тогда любили озорничать? — не отставал Джон. — Наверное, попадали во всевозможные передряги?

Вопрос мальчика вывел Тристана из задумчивости, лицо его снова озарилось улыбкой.

— Крайне редко. В детстве я был больше похож на тебя, чем на Тамаса. Вдобавок моя матушка не потерпела бы, если бы мы с братьями отвешивали друг другу тумаки подобно моим кузенам.

— Тогда как вы проводили время? — поинтересовался Патрик, подбрасывая в огонь поленья.

— Читал книги и тренировался…

— Значит, вы умеете читать? — восторженно воскликнул Джон.

Когда Тристан кивнул в ответ, мальчик придвинулся ближе.

— А какие книги вы читали?

Изобел заметила, как Тристан беспокойно заерзал в кресле. Он выглядел смущенным, впервые стой минуты, как занял место у очага.

— Главным образом сочинения Гальфрида Монмутского, Чосера и сэра Томаса Мэлори.

Джон недоуменно нахмурился:

— А о чем они писали?

— О рыцарях, — тихо произнес Тристан.

Он задержал взгляд на лице Изобел, и когда отвел глаза, тепло улыбнувшись Джону, она испытала укол сожаления.

— О рыцарских странствиях, о верной любви и о подвигах во имя чести, — добавил он.

— Расскажите нам одну из этих историй, — попросил Джон.

С едва заметной неохотой Тристан поведал ему историю под названием «Легенда о рыцаре», насколько смог ее припомнить. Повесть о двух героях, благородных рыцарях, служивших возвышенным идеалам своей эпохи. Джон смеялся над изящными словами, которыми Тристан описывал прекрасную деву Эмели, чьей благосклонности добивались двое рыцарей. Горец говорил о рыцарской чести, а Изобел слушала, очарованная страстностью в его голосе и жарким огнем в глазах. «Как странно, что тот, кто в детстве столь высоко чтил благородные законы рыцарства, став взрослым мужчиной, превратился в завзятого ловеласа, — подумала Изобел. — Какая же часть его существа подлинная?»

— Ну-ка быстро в постель, — мягко скомандовал братьям Патрик час спустя, когда рассказ Тристана подошел к концу. — Уже поздно.

— Но мы только…

— Джон, — произнес Патрик, не поднимая головы от шахматной доски, где разыгрывал партию с Камероном.

Джон с Лахланом мгновенно подхватили башмаки и отправились в постель, поцеловав по дороге Изобел.

В гостиной воцарилась тишина, словно в городе, пораженном чумой.