— Надо было сразу сказать тебе, кто я.

  Сейчас ей показалось, что его голос был совсем чужим, незнакомым. Она сглотнула, надеясь, что комок в груди исчезнет.

  — Я не виню тебя за то, что ты меня ненавидишь, — вдруг произнес Реми. — Теперь ты все знаешь, поэтому...

  Она подняла руку в предостерегающем жесте.

  — Я прочла несколько газетных статей о тебе.

  — Меня обвинили в убийстве...

  — Дело было в неполадках в машине. Проблемы с переключением скоростей.

  — Я убил при этом лучшего друга. Многие мои бывшие друзья и родственники не разговаривают со мной. Отец Андре был моим автомехаником. Ребенком я любил слоняться у гаража и наблюдать за его работой. Он многому научил меня, я начал разбираться в машинах, в женщинах. И все с его подачи. У моего отца никогда не было на это времени, — сверкающие глаза Реми пронзили ее. — И ты... ты знаешь, почему. Морис Лафитт теперь меня ненавидит.

  — Это был несчастный случай, — сказала она мягко, в желании утешить его, — Да и трек был мокрым.

  — Я был глупцом, эгоистичным задирой. Гнал машину на максимуме. Даже за гранью максимума.

  — А кто научил тебя так гонять? Не Морис ли?

  Реми подался к ней.

  — Но ради чего? Ведь не ради того, чтобы я сбил его сына!

  — Ради победы, я полагаю.

  — Да, я должен был выиграть! Тогда для меня это значило все, потому что я хотел доказать человеку, который и отцом-то мне не был, что я чего-то стою.

  Она отлично помнила их разговор с отцом, который произошел семнадцать лет назад. Захотелось обнять его, чтобы успокоить.

  — Это твоя карьера, работа. Тебе платили за победу.

  — Лучше скажи это Андре или его отцу! — Реми тяжело вздохнул. — Прости. У меня нет права так разговаривать с тобой. Если ты будешь мудрее меня, то быстро забудешь этот разговор, как и то, что мы раньше встречались. Мне нечего тебе предложить. Даже дружбу. Прости за то, как я поступил с тобой.

  — Значит, не хочешь выходить из того образа, какой создали газеты?

  — Старая жизнь закончена для меня, — сказал он горько. — Слава. Легкие деньги. Женщины. Забавно, когда-то я думал, что буду жить так всегда. Теперь я знаю, что должен избрать другой путь. В прошлом я натворил достаточно глупостей.

  — Любой бы сделал то же, будь он в таком напряжении.

  — Я обидел людей, которых не хотел обижать, а все из-за чрезмерной зацикленности на самом себе. Эгоист, вот кем я был. Я хотел заглушить боль и вину, поэтому ложился спать с женщинами, имена которых наутро забывал.

  — Зато теперь ты их вспомнил.

  — Слишком поздно. Слушай, я не жду твоего прощения за свое поведение в Лондоне. И тем не менее прости. Я не хотел причинять тебе боль.

  Его искреннее извинение только зацепило ее: ведь она не призналась сама во лжи.

  — Так зачем ты нашел меня в Лондоне? Виноградники? «Замок сирен»? Матисс?

  — Мне позвонила мать и сказала, где ты. Отчасти это дело чести. Тейт украла у нее мужа и «Замок сирен». И теперь она хочет их вернуть.

  — А ты работаешь на нее?

  — На семью. С прошлого года. Я причинил им столько боли. Настала пора, когда я могу хоть как-то искупить свою вину. И теперь, как бы то иронично ни звучало, я — граф.

  — И все же на этой неделе ты воздержался от переговоров. Почему?

  — Чтобы ты немного успокоилась.