— Если не возражаешь, дорогая, я присоединюсь к тебе.

Шарлотта с усмешкой заявила:

— Ты не сделаешь этого! Твое положение не позволит тебе так поступить!

Филипп со смехом развязал галстук.

— Разве не помнишь, Шарлотта? — Скинув сюртук, он повесил его на спинку стула.

— О чем я должна помнить? — Она взглянула на мужа с недоумением.

Он весело рассмеялся и стащил с себя жилет.

— Разве ты забыла, что я предпочитаю спать голышом? Шарлотта в смущении потупилась; ей тотчас же вспомнилось, как выглядело в мерцающем свете свечи обнаженное тело Филиппа. И вспомнились его ласки — нежные и страстные, заставлявшие ее стонать и трепетать…

— Дорогая, почему ты краснеешь? — прошептал Филипп.

Напомнив себе, что теперь она — уже совсем не та молоденькая девушка, которой была когда-то, Шарлотта с вызовом вскинула подбородок и, взглянув мужу прямо в глаза, заявила:

— Полагаю, что тебе нет необходимости снимать все это. — Она указала на сюртук и жилет мужа. — Даже если ты разденешься догола, ты все равно останешься герцогом. А я останусь герцогиней лишь до конца бракоразводного процесса. Так зачем тебе ронять свое достоинство?

Шарлотта прекрасно понимала, что ее речь прозвучала не очень-то убедительно. Однако Филипп кивнул и принялся заправлять в брюки рубашку, которую уже собирался снимать.

— Как пожелаешь, любовь моя.

«Любовь моя»? Ах, сколько раз он шептал эти слова ей на ухо перед свадьбой… И какой же дурой она была, когда верила ему…

Поморщившись, она проговорила:

— Я хочу, чтобы ты называл меня просто Шарлоттой, понятно?

Филипп с улыбкой кивнул:

— Да, конечно. Но тогда и ты называй меня только по имени. А если уж не можешь забыть про мой титул, то тогда прибавляй к нему «о, высочайший», — добавил он со смехом.

Шарлотта тоже рассмеялась.

— А может — «ваше величество»? — спросила она.

Филипп с улыбкой пожал плечами:

— Можно и так, если это доставит тебе удовольствие.

«Ах, какой же он сейчас милый, какой обаятельный, — подумала Шарлотта. — Неудивительно, что я с такой легкостью влюбилась в него когда-то, что поверила ему. Ведь я полагала, что он всегда будет таким…»

Да, тогда, три года назад, она ужасно сглупила. Но теперь-то она прекрасно знала, что Филипп — совсем не такой, так почему же она решила остаться? Неужели и сейчас настолько глупа? Или муж каким-то непостижимым образом заставил ее так поступить? Но как он мог ее заставить?.. Ведь он же сказал, что в любом случае согласен на развод, не так ли?

Но выбор сделан, и уже поздно покидать Рутвен-Мэнор. Что ж, хорошо, она останется еще на двенадцать дней. Следует твердо усвоить: они никогда не будут счастливы — чтобы ни утверждало ее сердце.

Да-да, она никогда не забудет боль, которую испытала после его предательства. Никогда не забудет!

Тут Филипп поднял с пола свой галстук и, уставившись на него, пробормотал:

— Похоже, мне и впрямь следует одеться. Но если в будущем ты вдруг пожелаешь…

— За что ты любишь меня? — перебила Шарлотта. — Ты ведь утверждаешь, что любишь меня, не так ли?

Он тяжело вздохнул и снова взглянул ей в глаза. Протянув руку, ухватился за спинку стоявшего рядом стула, и Шарлотте показалось, что пальцы его дрожат.

— Что же ты молчишь, Филипп? — прошептала она.

— Я люблю тебя потому… — Он судорожно сглотнул, — Потому что ты, Шарлотта, олицетворяешь все живое и яркое, что есть в этом мире.