Филипп же едва удерживался от смеха, и картина, представившаяся его взору, была довольно комичной: за карточным столом сидели два конюха и их помощник, а также экономка, девушка из кухни и, наконец, Шарлотта — герцогиня Радерфорд. Фэллон же, пожилой дворецкий, всегда являвший собой образец достоинства и сдержанности, сейчас походил на провинившегося мальчишку, ожидавшего неминуемого наказания за какую-то очередную шалость.

И как ни странно, Шарлотта потупилась. Да-да, она не желала смотреть ему в глаза и, судя по всему, тоже смутилась.

«Очень любопытно… — подумал Филипп. — Похоже, она чувствует себя виноватой. Хотя в данном случае она, в сущности, ни в чем не провинилась. Если, конечно, не считать игру в карты в конюшне…»

Прикусив губу, чтобы не рассмеяться, герцог наклонился и поднял упавший стул. Усевшись рядом с женой, заявил:

— Я тоже хочу сделать ставку. Не возражаете?

Шарлотта наконец-то взглянула на него и пробормотала:

— Но дело в том… — Она покосилась на дворецкого. — Полагаю, ты должен дождаться своей очереди, потому что Фэллон…

Я ухожу, — перебил дворецкий. — Мне следует немедленно вернуться к своим обязанностям, миледи. Спасибо за развлечение. Я счастлив, что сумел составить вам компанию.

Тут все остальные слуги тоже поднялись из-за стола и, поклонившись, поспешили к выходу.

Шарлотта нахмурилась и заявила:

— Нет, Фэллон, ты должен остаться! К тому же ты должен мне. — Осмотревшись, она увидела, что никого из слуг уже нет рядом с ней. Тяжело вздохнув, она бросила карты на стол и, взглянув на мужа, спросила:

— Ты ведь не очень сердишься, да?..

Филипп пожал плечами:

— Наверное, не очень. Но ты, кажется, не желаешь оставаться со мной наедине, моя дорогая.

— Шарлотта, — тут же поправила она. — Ты обещал называть меня просто Шарлоттой. Забыл?

— Просто Шарлоттой? Гм… — Он снял перчатки и потянулся к ней, — Значит, просто Шарлоттой?

— Да, я просила тебя… — Она отпрянула, когда он провел ладонью по ее щеке.

— Что ж, как скажешь. Если хочешь, будешь просто Шарлоттой.

Она кивнула:

— Спасибо.

Шарлотта попыталась собрать со стола карты, но руки ее дрожали, и карты, выскальзывая из пальцев, падали на стол и даже на пол. Она наклонилась, чтобы поднять их, но Филипп, коснувшись ее локтя, прошептал:

— Позволь мне.

Шарлотта не стала возражать:

— Как хочешь…

Откинувшись на спинку стула, она наблюдала за мужем, собиравшим карты. «Как странно… — думала она. — Я даже не знаю, как держаться с ним теперь, И уж тем более не знаю, как относиться к его признанию в любви».

А Филипп, словно читая ее мысли, говорил себе: «Похоже, она озадачена и не знает, как вести себя. Не знает, как реагировать на мои слова о любви. Но, конечно же, она не верит мне — это совершенно очевидно. Значит, я должен за оставшиеся десять дней убедить ее в том, что мне можно верить».

Собрав, наконец, с пола карты, он уже хотел выпрямиться, но вдруг приметил еще одну, упавшую рядом с юбкой Шарлотты. Потянувшись к карте, Филипп почувствовал, как ему ужасно хочется дотронуться до лодыжки жены, хочется погладить ее, сжать покрепче…

В этот момент Шарлотта вдруг отодвинулась и хриплым шепотом проговорила:

— А, вот и еще одна, последняя.

Филипп поднял голову и увидел, что Шарлотта, наклонившись, смотрит на него.