— Я заметил, что ты вернула Мэйси её медальон, — произнёс Девин, в голосе его теперь отсутствовала излишняя самоуверенность. — Но, если тебе он не нравится, я могу…

— Я просто в восторге. Дай скорее! — Она выхватила у него коробочку, прежде чем он успел её убрать, и прижала к груди. Это был самый милый подарок из всех, что она когда-либо получала. Её грудь болела, но огонь и шипы тут были абсолютно не при чём. — Спасибо.

Когда Девин встретился с ней глазами, она увидела в них блеск, значение которого не могла понять. Тут он прочистил горло, словно чувствовал себя неловко.

— Пожалуйста. Я куплю тебе цепочку для него, пока её у меня нет.

— Заранее спасибо и за это. — Она прикусила губу. — Только мне нечего подарить тебе в ответ.

— Не волнуйся, — ответил Девин, ещё раз брызнув в неё водой. Теперь его янтарные глаза практически искрились чувственными намерениями, и тот предыдущий блеск исчез из них, словно его и не было. — Я найду способ, которым ты сможешь отплатить за моё изумительное великодушие.

Её тело тут же отреагировало на эти слова, желудок сжался, кровь накалилась. Брайд начинала любить раздутое эго Девина и его ненасытность.

— Ах, да. Это ведь никак не будет связано с моими супружескими обязанностями?

Девин не поднял её из ванны, чтобы отнести на кровать, и даже не устроился в ванне рядом с ней, чего она частично ожидала. Вместо этого он наклонил голову и нахмурился. Желание исчезло из его великолепных янтарного цвета глаз.

Потом он поднялся.

— У меня есть дела. — Голос его был ровным и едва слышным. — Ты справишься сама.

Ла-адно. Что же она такого сказала?

— Ты точно не хочешь присоединиться ко мне? — спросила Брайд. Пусть она и сказала ему, что не будет никакого секса, пока она расслабляется, но она говорила не всерьёз.

— Точно. — Не произнеся больше ни слова, Девин вышел из ванной.

«Супружеские обязанности, — сказала она. — Супружеские обязанности».

У него они тоже были. Если верить его отцу, то в эти обязанности входило почитание тела, разума и души Брайд. «Ты больше не следуешь правилам отца».

Однако Брайд являлась его женой, и он хотел правильно вести себя с ней. Это стало ясно, когда она не использовала его фамилию, представляясь Далласу. В тот момент её щёки запылали от смущения, потому что она не знала, кем представиться, не знала, какое место занимала в его жизни. Её смущение пристыдило его, хотя он сам не знал, кем она была для него. «Теперь на мне лежит ответственность за Брайд, а я уже подвёл её».

Девин не хотел, чтобы эта гордая женщина испытывала смущение перед кем-либо. Даже перед ним.

Он не знал, что с ней делать. Не знал, что чувствовать с… или к… ней. Понимал только одно, Девин не желал, чтобы она думала, будто ничего для него не значит. С каждым проведенным с ней мгновением, Брайд нравилась ему все больше. Когда они вернулись с ее квартиры, он потратил час, раздумывая, как заставить ее улыбаться и смеяться. И затем вспомнил об изумрудной подвеске, которую приобрел после встречи с Брайд. Тогда Девин не понял этого, но купил украшение, потому что оно напоминало глаза вампирши.

Он подарил Брайд кулон и добился нужной реакции. Девин собирался потратить следующие несколько часов, наслаждаясь теплом этой реакции. Конечно, в кровати, голыми и снимающими напряжение. Затем… супружеский долг. Мужской долг.

Хотя Брайд больше не подавала никаких признаков, ее прежняя неуверенность все еще не давала ему покоя.