– К тому же бесстыдно талантлив в будуаре, – сказала баронесса с лукавой улыбкой. – Поистине средоточие всех самых блестящих качеств.

– Однако холост во время пребывания в Вене, – напомнила Эмилия.

– Возможно, у него есть где то припрятанная любовница. – Жоржетта посмотрела на свою подругу из под ресниц.

– В этом городе сплетен и шпионов? – Эмилия уверенно махнула рукой. – Невозможно.

– Может, кто то разбил ему сердце и он пребывает в тоске?

Раскаты смеха принцессы наполнили залитую солнцем комнату.

– У него нет сердца, дорогие мои. – В ее голубых глазах сверкнули озорные огоньки. – Но он обладает чарами, способными компенсировать сей недостаток.

– Так что? – пробормотала Жоржетта. – Мы все готовы к тому, чтобы вечером поразвлечься в Шенбрюнне?

– Итак, выигрывает та, у которой наибольший номер? – Баронесса по очереди обвела всех взглядом. – Нет возражений?

Когда все одобрительно кивнули, она встала, подошла к письменному столику и вытащила из ящика лист бумаги, на котором быстро написала четыре числа. Разорвав лист на четыре части, она перемешала их и положила в пустую шляпку.

Каждая леди вынула клочок бумаги из шляпки и выложила его на чайный стол цифрой вверх.

И уже через несколько мгновений Жоржетта почувствовала, как заполыхали ее щеки, ибо она оказалась в центре внимания.

– Шестьдесят девять, – промурлыкала принцесса. – Число весьма выразительное и красноречивое. Завидую вашим вечерним удовольствиям.

Джульетта сознательно написала на других клочках бумаги маленькие номера, чтобы не возникло никаких споров относительно победителя.

– Я не уверена, что до него можно добраться.

Это заявление Жоржетты заставило подруг удивленно посмотреть на нее.

– Ты что, идешь на попятную? – спросила Эмилия, с подозрением посмотрев на Жоржетту.

– Нет… нет. Только… а если он вдруг болен?

– Я с радостью возьму твой номер и выясню это сама, – предложила принцесса и лукаво подмигнула. – И потом, я просто обожаю бриллианты.

– Но мне не обязательно спать с ним, если я так решу. Согласно пари, я лишь должна привести его в свой будуар, чтобы получить серьги.

– Это звучит так наивно, Жоржи, как будто ты не прошла через ад замужества и не нашла после этого утешения в своей независимости.

– Я лишь оставляю за собой свободу выбора… кто знает, как я буду себя чувствовать.

– Или как будет чувствовать себя он, – со смешком сказала баронесса. – Впрочем, делай как знаешь, дорогая. – Жоржи была иногда удивительно наивной, несмотря на перенесенные беды и невзгоды. – Все, что ты должна сделать, – это привести Мара в свой будуар. А если тебе это не удастся, то следующую попытку сделает та, у кого второй по величине номер.

– Мы все будем наблюдать за тобой сегодня вечером, дорогая Жоржи, – пробормотала принцесса. – Кстати, что ты наденешь, чтобы привлечь его внимание?

Графине де Полиньяк подойти к маркизу удалось далеко не сразу. Весь вечер она была окружена поклонниками, а Симон Map пребывал в центре внимания женщин, не говоря уж о том, что был участником политических дискуссий. Бал в Шенбрюнне являл собой блестящее собрание аристократов из всех стран Европы: на короткое время появился австрийский император Франц II, все еще присутствовал на балу русский царь Александр I. Гремела музыка, кружились в танце нарядные пары, сияли хрустальные люстры и канделябры.

– Конгресс танцует, дело не движется, – заметил принц де Линь, что было несправедливо, поскольку во время пышных развлечений решались весьма серьезные дела.