– Как ты думаешь, это Симон? – с надеждой спросила Жоржи.

– Если это маркиз, он непременно будет жив, миледи. Нет такой пули или такого врага, которые могут его сразить, – с гордостью проговорил Моррис. – Он прошел тяжелейшую войну на Пиренеях и даже в таком аду сумел выжить.

– Спасибо тебе, Моррис. – Жоржи была благодарна ему за слова утешения и поддержки, они вновь вдохнули в нее надежду. – Маркизу повезло, что о нем заботишься ты.

– По крайней мере дюжина моих предков служила семейству Map, миледи. Мы найдем его, непременно найдем. Вот только вопрос – в каком состоянии?

Лачуга, к которой их привезли, имела весьма обшарпанный вид. Спешившись, Жоржи выкрикнула имя мужа.

И в ответ услышала благословенный голос Симона. В нем недоставало обычной силы, но это, без сомнения, был его голос. Жоржи бросилась к покрытой соломой хибаре, на ходу повторяя его имя, полуплача и полусмеясь, испытывая опьяняющее чувство благодарности и облегчения.

Она остановилась на пороге, ничего не видя, потому что внутри было темно.

– Ты выглядишь чудесно, – долетел из дальнего конца комнаты шепот Симона.

Вознося благодарственные молитвы, зная, что она отныне навсегда поверит в чудеса, Жоржи бросилась вперед и опустилась на колени перед соломенным тюфяком, на котором лежал Симон. Обхватив руками лицо мужа, она нежно поцеловала его.

– Теперь со мной все будет в порядке, – шепотом сказал Симон, и в его голосе послышались шутливые нотки.

– Вы хотите воды, сэр? – спросил Моррис, опускаясь на колени и протягивая флягу. Он увидел, что рядом с маркизом лежал заряженный револьвер.

– Это было бы очень здорово. – Симон не пил с самого утра. Взяв из рук Морриса флягу, он поднес ее ко рту.

– Тебе нужен доктор, – в панике сказала Жоржи, видя, как дрожит его рука, которой он держал флягу.

– Прусский солдат охранял меня с вечера, но утром уехал, – пробормотал Симон.

Моррис взял из руки хозяина флягу и помог ему сделать еще глоток. После этого Симон закрыл глаза, словно исчерпав остаток сил. Жоржи в отчаянии посмотрела на Морриса.

– Нам нужно доехать до деревенской гостиницы, сэр, – заявил Моррис.

– В моем бедре находится мушкетная пуля, – прошептал Симон, приоткрыв глаза, чтобы послать Моррису безмолвный сигнал. – Ее нужно удалить…

– Да, сэр.

– Никаких докторов… – Его голос замер.

– Да, сэр, я понимаю, сэр.

– Ты не смеешь! – воскликнула Жоржи, но, встретив предупреждающий взгляд Морриса, замолчала.

Симон потерял сознание, когда его поднимали на повозку. В гостинице его уложили на чистую постель, и Моррис позволил доктору осмотреть рану. Она была рваной, сильно воспалилась, и когда доктор сказал, что нужно пустить кровь, Симон покачал головой.

Моррис поблагодарил доктора, заплатил ему и проводил из комнаты.

– Из меня вытекло столько крови за эти два дня, что трудно себе представить, – со слабой улыбкой произнес Симон.

После бульона и яиц всмятку он почувствовал себя лучше.

– Надеюсь, Моррис, что ты сделаешь так, чтобы потери крови были минимальны.

– Да, сэр, сделаю все возможное. Бренди или настойку опиума, сэр?

– Бренди. И я не хочу, чтобы ты это видела, – обратился он к Жоржи. – Это не входит в круг обязанностей жены.

Жоржи была несказанно рада, что Симон жив и у нее не было иных обязанностей, кроме как быть женой.

– Я хочу быть ассистентом, если Моррису потребуется моя помощь.

– Тогда я в надежных руках. Давайте поскорее покончим с этим малоприятным делом.

Маркиз выпил полстакана бренди и кивнул Моррису.